Потому, что доподлинно узнала, что зять жаловался на свою жизнь и винил во всем жену. Жаловался женщине, с которой спал, когда ездил в Шокай как будто по делам. Это женщина была квартиранткой у ее двоюродной сестры Симы. А Сима была доверенным лицом у своей квартирантки. Вот она и заложила Роконоце зятя. Как матери обидно такое услышать о дочери – умнице и красавице, которая не знала никогда отдыха, работала, строила с ним дом, родила дочь – его копию, ждала два года с тюрьмы, опять тяжело работала, растила еще двоих… И на тебе – плохая.
"Обо всем этом она думала и день, и ночь. Вот и сейчас хлопотала на кухне, готовила ужин, но мысли не давали покоя: «Как она там?» Роконоца в раздражении бросила тряпку в угол стола. Настроение было какое-то сумрачное. Вспомнилось, как перед отъездом Ирини с Саввой насовсем из Осакаровки, Роконоца сказала дочери: «Раз ты уезжаешь, скажу тебе вот что: если сомневаешься ехать или нет, лучше брось его, этот грех я возьму на себя». Но дочь не решилась.
Раконоца знала, что Ирини не раз каялась, что тогда не послушала материнского совета.
Раконоца смотрела на это критически: поехал без жены. Могли бы детей привезти, оставить и поехать вместе. Поехал явно за приключениями. Дома поесть толком нет, а он разъезжает. И это отец семейства!
Раконоца опять с раздражением дернула сковороду на плите.
И за что судьба так мучает Ирини? Бедная она, бедная! Пришло в голову, что все-таки ей лучше живется, чем Кики. Каково женщине без мужа, уж она знала по себе. Хотя сейчас Кики, по крайней мере, спокойна, что никто не огреет ни с того ни с сего по голове или спине.