Молчание становилось уже невыносимо, и Демаре нарушил его.
– Вы француз? – спросил он художника.
– О да!
– Вы верите в гений нашего императора?
– О да!
– В таком случае отнеситесь к этому делу как патриот. Вы же знаете, что в тысяча семьсот девяносто третьем году, когда Франция погибала, коварный Альбион, дабы усугубить наши трудности, буквально засыпал нас фальшивыми франками… Считайте себя мстителем за прошлое! И не смущайтесь, дорогой маэстро: за вами стою я, за мною стоит министр полиции Ровиго, а за ним – сам император…
– Великий император! – воскликнул гравер.
– Вот именно, – ухмыльнулся Демаре. – Тем более вас никто не схватит за руку, как преступника, ибо все силы ада будут поставлены на охрану вашей особы… Я жду ответа. Решайтесь.
Лалль поднес к лампе русскую ассигнацию.
– Цвет воспроизвести нетрудно, – сказал он. – Гравировка тут слабая. Типографские знаки оттиснуты небрежно. Но зато нелегко скопировать русские подписи… Интересно, чье это факсимиле?
– Очевидно, министра финансов графа Гурьева, а вот ниже… Не знаю! Наверное, кассира Петербургского банка.
Демаре понял, что Лалль в его руках, и дернул сонетку звонка, пышной кистью свисавшую над его столом.
Мгновенно раскрылась одна из дверей – предстал чиновник тайной полиции, весь в черном, будто церемониймейстер из похоронного бюро.
– Это месье Террасьон, который и проводит вас. Всего доброго. Оплата ваших трудов будет производиться в двойном размере.
На улице еще хлестал дождь, вода гремела в воронках водостоков, Лалль нес портфель с образцами денег Англии и России, месье Террасьон увлекал его в какие-то темные, безжизненные переулки.
– Постойте, я не могу так быстро, – сказал Лалль. – Неужели вы не боитесь ходить по ночам? Париж есть Париж…
– А мы не одни. Идите спокойно. За нами сейчас неотступно следуют пятеро молодцов из коллекции Демаре, которые застрелят любого, кто приблизится к нам в такое время.
Лалль огляделся: ни души! Террасьон засмеялся:
– Это не люди, а кошки. Сейчас они прилипли к стенкам домов, как мокрые листья к стеклам.
– Ни разу.
– Тем лучше. Вас никто здесь не узнает…
Остановились. Террасьон показал граверу, как следует делать, чтобы дверь открыли: дернуть звонок дважды, потом смело барабанить ногой, пока не пустят. Какой-то верзила отворил им двери и, воровски оглядев улицу, быстро ее захлопнул.