Каждый день я поднимался наверх и укреплял при помощи своего магического дара древний имперский метатель, стоявший на скале над самым поселением. Укреплял частями. В первую очередь, обращая внимание на такие крепящие детали, как железные скрепы, шипы, гвозди, просмоленную веревку и края деревянных частей. Если по ущелью пойдут темные гоблины и нежить — я хочу суметь выпустить по ним столько снарядов, сколько пожелаю, а не столько, насколько хватит ресурса старой осадной машины. Видеть перед собой цель и не иметь возможности ее поразить — это ли не истинное горе?
А вот метательные снаряды я укреплять не стал — наоборот, потребовал у гнома, дежурящего на вершине скалы, у осадной машины, сделать все возможное, чтобы при ударе камни сразу же разлетались на мелкие куски.
При удачном попадании хватит и каменных осколков. Они повредят не только живым гоблинам, шурдам и людям, но и той нежити, что имеет в своем теле хотя бы пару костей. Если костяному пауку перебить лапы — далеко он не убежит. Если ему размозжить череп — тут твари и конец.
Также я не переживал о том, что шурды не пойдут в ущелье.
Да, есть летающая нежить, поправшая все божеские законы и взмывшая в воздух. Но пусть таких птах будет даже с десяток, им не перенести всех воинов по воздуху. Шурдам и мертвякам придется топать по узкому ущелью, по единственной дороге, ведущей к нам. Еще они могут вскарабкаться по стенам — особенно если одна их подобных монструозных пташек, слепленных из гнилой плоти, доберется до вершины гранитной скалы и сбросит вниз толстую веревку или даже лестницу.
Платформа со скрипом и треском подняла нас наверх, я шагнул было в сторону стоящего под навесом метателя, когда пронзительный свист заставил меня вздрогнуть и обернуться.