— Мра-а-зь! — сорвалось с моих губ, кулак левой руки стиснулся еще сильнее, сжимая внутри туловища разлагающуюся плоть и обломки костей, из которых и была соткана испускающая зловоние птица.
С перепуганным воем пытавшийся пнуть меня шурд улетел вниз, суматошно размахивая руками, словно пытаясь взлететь. Сидящий впереди самый старый темный гоблин — с куском белой тряпки — дико заорал:
— Мы пришли с миром! Нас послал великий…
Тут через злобно стиснутые пальцы моей левой руки и пошла широким потоком жизненная сила… в меня вливалась бурлящая жизнь… я словно припал к живительному источнику…
Вот только из летающего чудовища жизнь уходила… заскрежетавшая тварь дернулась, завалилась на бок, захлопала крыльями, шурды дружно завопили, и мы ухнули вниз, в ущелье, беспорядочно снижаясь.
А я остался висеть… в последний момент я таки успел зацепиться за один из скальных выступов и повиснуть на нем. Висел, весь перепачканный в черной гнилой крови, в слизи, на моих руках копошились черви, выпавшие из туши нежити. А рядышком со мной висел третий парламентер — оказавшийся обычным пещерным гоблином, перепуганным до состояния ступора.
Я лишь убедился, что ноги гоблина прочно стоят на одном из выдающихся камней, и перестал обращать на него внимание. Качнувшись, вбил носок сапога в узкую щель, перенес на ногу весь вес и облегченно вздохнул. Теперь не упаду. Но какая же здесь невыносимая вонь…
— Господи-и-и-ин! — сверху донесся дикий знакомый рев.