Там калибры другие, которые не каждый жилет выдержит, а таскать в рейде лишний вес – избавьте меня от этого удовольствия; лучше лишняя пачка патронов в рюкзаке.
– А гранаты?
– Для подствольника? На той стороне есть. Отправляем каждый месяц, сэр. Многие ваши коллеги выбрали русское оружие, так что с боеприпасами проблем не будет.
– Можно один вопрос, Майкл?
– Если вы не потребуете невозможного, сэр, – снова кивнул он.
– Почему вы не отправляетесь в Новый мир?
– Как вам сказать, сэр, – он перекатил во рту табачную жвачку и задумался.
– Понимаю…
– И я вас понимаю, сэр. Мне приходилось видеть ваших ребят в деле – они дрались как черти. Но ваши глаза… Их не спрячешь…
– Что вы имеете в виду?
– У многих моих друзей был похожий взгляд, сэр. Они вернулись живыми, но душа, как говорит наш пастор, осталась во Вьетнаме. «Клистирные трубки» называют это PTSD[14], но я считаю, что дело в другом.
– В чем же?
– Видите ли, – Майкл наклонился и сплюнул себе под ноги, – на сто мальчиков всегда найдется десяток таких, которым не сидится на месте. Им лень играть в Микки Мауса[15], карабкаясь по грязной карьерной лестнице. Из таких получаются хорошие солдаты, сэр, но в мирной жизни им нет места. Не обижайтесь, но вы из таких, сэр…
Когда мы вернулись в центр, охранник, сидящий у двери, сказал, что меня просил зайти мистер Бэлл. Оружейник понимающе кивнул, забрал у меня сумку с оружием, и я отправился к лифту.
– Готовитесь? – поприветствовал меня Патрик. Как всегда, с застывшей улыбкой на лице.
– Не люблю тратить время попусту.
– Похвальное рвение, похвальное. Присаживайтесь, – он кивнул на стул, – у меня есть небольшая просьба или, скорее, предложение.
– Надеюсь, вы, – я вспомнил выражение Майкла и усмехнулся, – не потребуете невозможного.
– Нет, что вы, – он поднял руки, – ничего особенного. Во время нашей первой встречи вы правильно подметили, что в этом мире дефицит людей из «настоящего материала».
– Как вам сказать, – я немного помолчал, – есть одна проблема…
Да, я мог назвать несколько человек, для которых Новый мир станет прекрасным шансом начать жизнь сначала. А проблема, о которой я подумал, проста. Недоверие.