– Подъезжай сюда.
Пока один из них копался в машине, другой, не опуская вскинутый к плечу автомат, обошел валун. Через секунду послышался его голос:
– А вот и водитель! Точнее – то, что от него осталось.
Нардин подошел к алжирцу и увидел разбросанные по земле останки, на которых виднелись обрывки одежды. На одной ноге даже ботинок сохранился. Карим кивнул на разбитый человеческий череп, с которого свисали клочья высохшей кожи.
– Кому-то сильно не повезло. А потом еще и зверье позаботилось. Месяца два-три, не больше.
– Могут, – согласился Поль, – но что здесь блеснуло?
– Блик? – пожал плечами Карим. – Черт знает…
– Машина была с противоположной стороны, от стекол бликовать не могло. Это что-то другое.
– А оно тебе нужно, Медведь? В машине что-нибудь нашел?
– Ничего особенного. Только вот, – Поль показал найденный револьвер, – два патрона в барабане.
– Есть, как не быть! Вот лежит, – алжирец тронул концом ботинка автомат Калашникова, лежащий в тени, – только поржавел немного. В общем – поживиться здесь нечем. Разве что эту железку взять, на детали. Поехали, пока падальщики нами не заинтересовались.
Послышался звук машины, и через несколько секунд подъехал Никита.
– Что-нибудь нашли?
– Ничего особенного для этого мира.
– Смотри, – Поль показал кусок тряпки песочного цвета, застрявший на ветках колючего кустарника, – лямка от рюкзака. Наверное, что-то съедобное внутри было, вот зверье и поживилось.
– И все?
– Если что и было, то уже не найдем. Кстати, он мусульманином был.
– Я что-то следов обрезания не заметил, – усмехнулся Карим.
– В машине молитвенный коврик лежит, – объяснил Поль.
– Плохо. Не видать ему райских кущ, – тряхнул головой алжирец и поморщился, – врагу не пожелаю быть сожранным свиньями.
– Но что тогда блестело?
– Не знаю, Медведь. Может, осколок стекла или консервная банка. Все что угодно!
Нардин посмотрел в сторону взгорка, откуда они приехали. Потом обошел валун и через несколько секунд подал голос:
– Есть!
– Что-то нашел?
У основания валуна лежала небольшая, чуть больше сигаретной пачки, железная коробка. Ее верхняя крышка была сильно вмята.