Юноша подмигнул Луже, с крайне надменным видом отвернулся от толпившихся снаружи людей и, шагнув вперед, закрыл за собой ворота усадьбы Фуяо.
Облегченно выдохнув, Лужа тут же побежала за ним.
— Третий брат, почему ты так быстро вернулся? Ты нашел способ разбудить старшего брата? Слушай, несколько дней назад метка внутреннего демона у него на лбу почему-то стала короче. Как ты думаешь, это хороший знак?
Чэн Цянь лишь слегка кивнул ей и произнес:
— Я собираюсь уйти в уединение примерно на сто дней. Будет лучше, если никто из этих людей меня не побеспокоит.
— Ладно, пойду скажу Ли Юню, у него всегда много идей, — Лужа быстро покивала головой, а затем, словно опомнившись, добавила. — О, третий брат, ты ведь еще не знаешь. Похоже, наш старший брат слышит, когда мы с ним разговариваем!
Чэн Цянь остановился.
Лужа радостно продолжила:
— Как ты думаешь, может, мне стоит говорить с ним почаще?... Эй, третий брат, что с тобой?
Чэн Цянь вспомнил их с Тан Чжэнем разговор у постели Янь Чжэнмина. Никто из них даже не пытался следить за своими словами.
— Нет, ничего.
В этот момент в мыслях Чэн Цяня что-то перевернулось. Всю свою юность их старший брат провел в невежестве. На всех лекциях учителя он начинал засыпать сразу же, стоило ему только увидеть иероглифы. Кроме священных писаний и методов совершенствования их клана он никогда не прикасался ни к одной из книг.
Под удивленным взглядом Лужи владелец Шуанжэня, что несколько мгновений назад наводил ужас на всех присутствующих, вдруг смутился и убежал, да так быстро, словно его ноги смазали маслом.
На следующий день, словно разгневавшись на дотошность людей из Управления небесных гаданий, защитный массив усадьбы Фуяо полностью изменился. Барьер наполнился смертоносной аурой, призванной удерживать подальше всех, кто находился на расстоянии в тысячи ли от этого места.
Все слуги были в спешке отосланы. В воздухе над усадьбой возвышался Шуанжэнь. Ледяной клинок превратился в «око» защитного массива.
Ли Юнь вытер со лба пот и обратился к сидевшему рядом Тан Чжэню.
— Брат Тан, это все твоя заслуга. Прими нашу благодарность.
— Ли даою, не нужно церемоний. Все, что я сделал — это лишь поведал тебе простые истины, — Тан Чжэнь покосился на яркое лезвие Шуанжэня и воодушевленно произнес. — Меч несчастной смерти.