Возможно, только такой человек, как ваш уважаемый младший брат, может совладать со столь смертоносным оружием.
Ли Юнь вздохнул.
— Меня беспокоит его излишнее упрямство и фанатизм. Такие люди ломаются быстрее всего.
Тан Чжэнь улыбнулся.
— Даою, ты слишком много думаешь. Чтобы самому быть хозяином своей судьбы, заклинатель вынужден бороться с небесами. Без упрямства далеко не уйти. Даже несмотря на его характер, несмотря на то, что он до последнего отказывается сдаваться, разве его нельзя назвать добросердечным человеком?
Тень беспокойства на лице Ли Юня стала еще отчетливей.
— Самосовершенствование — это пустяки. Больше всего я боюсь, что… На случай, если все пойдет не так, как мы того желаем, и что-то случится с нашим старшим братом, сможет ли Сяо Цянь…
Услышав его слова, Тан Чжэнь слегка приподнял брови.
— Что же может случиться?
Однако Ли Юнь попросту проглотил оставшуюся часть предложения.
Осознав, что он говорит с Тан Чжэнем, Ли Юнь поспешно сделал вид, что отвлекся, и сказал:
— О, я слишком много болтаю.
— Все в порядке. Просто наш юный Чэн даою вдруг, без лишних слов, отправился в уединение. Я понятия не имею, что он задумал. Тебе не кажется, что он переоценил свои силы и собирается создать меч самостоятельно? Если он потерпит неудачу, глава клана Янь долго не протянет. И что ты тогда будешь делать?
Похоже, в глазах Тан Чжэня Ли Юнь был самым настоящим беспомощным неудачником.
— Этого я не знаю. Честно говоря, глава клана и старший брат для нас сродни позвоночнику. Если позвоночник сломается, мы… Ох, должно быть, мы кажемся тебе такими несерьезными, брат Тан."
"Тан Чжэнь пристально посмотрел на юношу. У него сложилось впечатление, что среди членов клана Фуяо Ли Юнь действительно был самым слабым. Если им приходилось сражаться, юноша превращался в мягкую хурму. Однако разум его был подобен осиному гнезду, полному крутых поворотов и внимательных глаз.
В этот момент Чэн Цянь вернулся в бамбуковую рощу, намереваясь уединиться во втором в мире павильоне Цинань. В руках он нес самый обычный деревянный меч. Оружие было легким и аккуратным, без каких-либо следов агрессивной Ци.
Чэн Цянь остановился у изголовья кровати Янь Чжэнмина.