Чего-то подобного от него и ожидал.
Что ж, это объявление войны, причём, неприкрытое.
Первый раз он, возможно, не знал, с кем столкнулся. Но теперь он видит наши способности и при этом нас не боится.
Хорошо. Он хочет играть? Я дам ему эту возможность. Сыграем по-крупному!
* * *Обработать рану на руке снова вызвался Сквидвард. Он использовал немного мази и наложил останавливающую кровотечение повязку.
Крохи опыта, капнувшие мне, показали, что мужчина взял первый уровень в профессии. Наверняка что-то связанное с медициной.
В его действиях чувствовалась ловкость и профессионализм, которых не хватает обычному человеку, который обрабатывает рану или накладывает повязку. Большинство людей это делают со смесью сочувствия и страха, стараясь вообще не смотреть на кровь.
Сквирдвард же оказывал первую помощь охотно и с какой-то сдержанной гордостью, словно это его миссия.
Дальнейшее путешествие проходит без происшествий. Пораскинув мозгами, понимаю, что противник не хотел меня убивать.
Теперь он считает себя волком, который залезет в загон к овцам. А я очень хочу его в этом разочаровать.
Вернувшись домой, мы тут же переводим Спарту на осадное положение.
Всех рабочих из посада переселяем внутрь стен, дав всего полчаса, чтобы забрать с собой необходимое.
Нечего давать убийце возможность набирать опыт, как забирать МОИХ людей напрасно. Однако не все понимают необходимость таких мер.
— Зачем нам прятаться за стенами? У нас, как бы, график установлен: в 10 часов и точка. Ни о чём таком мы не договаривались, — возмущается Мустафа.
Но я не оставляю подобное без ответа.
— Если ты забыл, Мустафа, то в военное время вы должны беспрекословно подчиняться мне, как Лорду Спарты. Однако если ты желаешь погибнуть, то я тебя не держу. Можешь остаться снаружи, — холодно произношу я."
"На готового к спору Мустафу словно выливают ушат с ледяной водой. Похоже, он как-то забыл, что мы находимся не в равных позициях.
— Я не это имел в виду, — оправдывается он.
— А что же ты имел в виду, Мустафа? Хочешь сказать, что мои решения неоправданны, а предпринятые меры чрезмерны? Вроде как тебе уже успели растолковать случай у рудника, — добавляю я, хмурясь. — Мой человек погиб, чтобы твои рабочие остались живы. Мы столкнулись с настоящим убийцей, маньяком, психом. И я это говорю не для красного словца,
— Но ведь он один! — недоумевает Мустафа.