Очевидно, его участие и участие его рабочих в военных операциях в роли вспомогательных сил оставило след. Ему кажется, раз мы разбили превосходящие силы кабанятников, то один человек не может стать угрозой.
Он не видит всей картины, или же просто недооценивает одного, но крайне опасного противника.
— Да, он один. Но это не отменяет того факта, что он находится в тени, а мы — на свету. В какой-то момент эта гадина совершит бросок, и кто-то обязательно умрёт, — говорю я, смотря Мустафе в глаза, — Хочешь, чтобы это была твоя жена, Мустафа? Ведь он определённо выберет самых слабых, самых уязвимых.
— Нет, — впервые Мустафа преображается на моих глазах. В его взгляде появляется неизведанная ранее мрачная решимость. — Располагай мной и моими людьми на своё усмотрение, Лорд.
Теперь передо мной стоит не ушлый торговец, а собранный мужчина, готовый биться до последнего за то, что ему дорого.
Я невольно улыбаюсь. Приятно открывать в людях новые грани куда более импонирующие мне лично.
— Тогда проинформируй своих ребят, что всё серьёзно. Это не учебная тревога, — командую я, и Мустафа послушно кивает.
Может быть, эта внешняя угроза даже окажется полезной для Спарты.
Тем временем мрак ночи наваливается с удивительной быстротой.
Пока мы занимались обустройством новичков в поселении, перемещением «посада» с самым ценным имуществом за частокол, расстановкой охраны у стен и в сторожевой вышке, — ночь с королевским величием вступает в свои права.
Мириады звёзд и луна исчезают за плотным слоем облаков, делая тьму ещё гуще и темнее, и более жуткой.
Многочисленные факелы и костры зажжены в Спарте. Ворота заперты, женщины и рабы собраны в главном зале поместья.
Я уверен, что незнакомец,, не упустит шанса испытать «на зуб» наши оборонительные возможности этой первой ночью. Слишком долго он скучал без дела. Слишком много накопилось нетерпения.
Пехотинцев снабдили тяжёлыми плащами поверх бригантин. Дополнительная защита в данной ситуации не будет лишней, особенно если неизвестный решит вновь атаковать из лука или что-то ещё метательного.
Нежданно тишину и спокойствие ночи нарушает женский крик — резкий, дрожащий, пронзительный.
Все вздрагивают, включая меня. Пехотинцы, стоящие по периметру поместья, взволнованно крутят головами.
Майор, находящийся рядом со мной, хмурит брови.
— Это снаружи, — констатирует он.
— Все ли сейчас внутри? Точно никто не остался? — интересуюсь я.
— Собрали всех.