В воздухе царило затишье, а над лесом медленно поднимался огромный солнечный диск. Его яркие, ласковые лучи пробивались сквозь верхушки сосен и черных елей, озаряя своим волшебным блеском всю опушку вместе с таверной.
Хозяйка таверны показала нам на ворота. Распахнув их, мы дождались, когда телега выедет на дорогу, и уселись на золотистую солому.
— Но! Но, моя хорошая! — крикнула госпожа Розмари и серая лошадка бодро потрусила вперед. — Давай, Земляника, разомни ножки!
Когда мы завернули за громаду леса, солнце вышло полностью и накинуло на все вокруг свою золотую сеть.
— Сегодня должен быть замечательный день! — блаженно улыбнулась старушка, подставляя лицо под солнечные лучи. — Жаль, что ненадолго. Ну, ничего, еще две рундины ненастья и погода успокоится. Завтра пойдем за красным папоротником и в грозовую ночь поставим настойку.
— А вы все время жили здесь? — спросила я, надеясь, что женщина хоть что-то расскажет о своей жизни. — В таверне?
— Да, она досталась мне от моей матери, — ответила госпожа Розмари и грустно вздохнула. — Я тоже хотела оставить ее своей дочери, но Агния умерла. Упала в реку, и девочку унесло течением… Ей было пятнадцать лет.
— Нам очень жаль… — я пожалела, что завела этот разговор и разбередила старые раны.
— Да… в этом году ей бы исполнилось двадцать пять лет… — старушка вытерла одинокую слезу и улыбнулась.
— Каков подлец, — возмутилась я, и она вдруг рассмеялась, посмотрев на нас озорным взглядом.
— Но каков он был в постели! Я бы и сейчас отдала ему все свои сбережения!
Мы тоже рассмеялись, и темная туча прошлого развеялась, оставив лишь легкую грусть от этой истории.
Ехали мы где-то с полчаса и как только миновали перекресток с деревянным указателем, нам стали встречаться такие же телеги с целыми семьями. Кто-то ехал «пустой», а кто-то вез товар на продажу. Мешки с зерном, корзины яиц и другую снедь. У женщин на головах были пристоли и мы с Риви тоже накинули на головы шарфики, догадавшись, что рынок совсем рядом.
Так и оказалось.