— Наш род издавна покровительствовал именно вашему монастырю, не зря матушка здесь доживала свои последние годы, — подыграл я.
— Да-да, сестры были рады ухаживать за ней в последние дни, чудесная была женщина, чудесная, такая богобоязненная...
— Слышал я, она тоже жертвовала вашему монастырю? — принялся я аккуратно издалека подводить разговор к нужной мне теме.
— Да, очень щедра была вдовая герцогиня, на том свете ей, несомненно, воздастся в небесных чертогах богов, — она сделала круговой жест единения всех высших сил.
— А еще, я слышал, она покровительствовала и сиротам, — продолжил я.
Глаза настоятельницы блеснули пониманием, она подозрительно сощурилась и стала аккуратнее подбирать слова:
— Ее светлость была доброй и сердобольной женщиной. При нашем монастыре есть детский приют, и детки все такие хорошие, воспитанные и славные. Жертвовать на несчастных сироток — дело святое.
— Госпожа настоятельница, я человек простой, счетовод, как вам известно, — вздохнул я. — Долгое время я не был в герцогстве и не знал о его делах, но тут достигли моих ушей некоторые слухи, и мне хотелось бы узнать подробнее, — еще один кошель лег на стол.
— Распространять и обсуждать досужие сплетни — дело неблагородное, богами не одобряемое, — поджала губы настоятельница, но кошель, однако, легким движением смела в ящик стола. — В этих стенах говорят лишь правду.
— Матушка моя, говорят, очень благоволила одному из ваших воспитанников."
"— Максимилиану Макнаферу? — у меня сердце пропустило удар, когда я услышал полное имя купца из чужих уст.
— И... что вам известно об этом молодом человеке? Кто он таков, кто его родители?
— Я, ваша светлость, сплетен не разношу, как вам известно.