– А сейчас? – вызывающе спрашивает мисс Доусон и, обернувшись, смело вторгается в зону моего комфорта, хотя какой к черту комфорт, когда все пространство между нами протоптано похотью.
– А сейчас я хочу, чтобы мы приступили, Рика, – голос звучит резко, но мисс Доусон даже бровью не ведёт.
– Где? – коротко спрашивает она. Я киваю в сторону кушетки, и по пятам следую за ней, вдыхая одурманивающий аромат ее духов, сжимая руки в кулаки в карманах тренировочных штанов. Я бы предпочёл, чтобы мисс Доусон сжала своими пальчиками что-то другое, не в силах избавиться от навязчивого воспоминания.
– Мне сесть? – встав перед кушеткой, с уверенной, смелой улыбкой спрашивает Рика. Я отхожу к мольберту, и, развернувшись, какое-то время пристально рассматриваю Эрику, не менее пристально наблюдающую за мной, и окружающие нас декорации.
– Раздеться, – без тени улыбки, холодно отзываюсь я. Ответ звучит как приказ, и я чувствую ее сопротивление. Внешне она расслаблена, но вибрации тела говорят совсем другое. – Что тебя смущает? Видад заказал портрет в моем стиле.
– Отлично, – взяв себя в руки, Эрика небрежно пожимает плечами, потянувшись к молнии на спине. Ее ресницы дрожат, губы пересохли, но держится с достоинством королевы, слегка подтаявшей, но все еще снежной."
"– Стой, – командую я, сокращая расстояние между нами. Девушка в недоумении сводит брови. Теперь ей страшно, но она никогда не признается в этом даже себе. – Я сам. Повернись, – еще один быстрый приказ.
– Какого хрена, – яростно шипит она, когда я дольно грубо толкаю ее коленями на кушетку. Игнорируя возмущение девушки, я берусь пальцами за собачку на молнии, и медленно расстегиваю, по миллиметру обнажая бархатистую смуглую кожу. Карамельный мокко, терпкий и сладкий. Во рту пересыхает от желания попробовать ее на вкус. Это не загар, а естественный оттенок.