Прислонившись плечом к арочному проёму между коридором и спальней, расстёгиваю пиджак и рывком снимаю галстук, убирая его в карман.
– Ни в одном. Тут ты прав, – со смешком признает Сальма. В темных глазах плавится вспыхнувшее желание. – Но должна признать, тебе чертовски идет костюм, – виляя задницей, обтянутой красной юбкой, она плавно приближается ко мне. – Создает обманчивое впечатление, заставляет на мгновение забыть, кто находится под респектабельной маской городского пижона.
Сальма сокращает расстояние между нами до минимума, и ее грудь под свободной шёлковой блузкой высоко вздымается в сантиметре от моей рубашки.
– И кого же ты видишь, Сальма? За этой маской? – низким сильным голосом спрашиваю я, жестко сжимая ее подбородок пальцами.
– Сумасшедшего гения, необузданного мастера, безумно-сексуального мужчину, – перечисляет она приглушенным чувственным шепотом, томно хлопая накрашенными ресницами.
– Мне нужно вернуться в свой номер, Сальма, – не двигаясь и не предпринимая попыток отстраниться, отрезвляюще-ровным голосом говорю я. – Принять душ и переодеться к банкету. Думаю, тебе тоже понадобится время, чтобы довести свой образ до совершенства и поразить каждого мужчину на вечере.
– Ты же знаешь, что я здесь только ради репортажа. И соблазнить я хочу единственного мужчину, которого почему-то не пригласили на свадьбу. Мне точно влетит за то, что я внесла своего спутника в список уже по прилету. Распорядитель мероприятия был не в восторге, услышав твое имя. Неужели ты успел добраться и до Мэл? Я видела ее невинный кроткий портрет на выставке, – Сальма прислонилась ближе, игнорируя мое высказанное в слух желание свалить побыстрее из номера.
– У этой кроткой невинной малышки острые когти, милая. Как и у всех внешне ангельских женщин. Но, разочарую тебя, мы с Мэл просто коллеги.
– Боишься конкуренции в лице Джареда Саадата? Не по зубам соперник?
– У меня нет соперников, Сальма, – уверенно сообщаю я.
– Вот как? Это самомнение?
– Сражаться можно только за то, что ты хочешь навсегда сделать своим.