Конечно, дочерей шейхов не отправляют на потеху военным или бедуинам, но их жизнь все равно далека от той, что женщины ведут здесь.
– В худшую сторону? – спрашиваю я, абсолютно не разделяя предвзятое личное мнение Сальмы, продиктованное обидой и перенесёнными страданиями.
– Здесь я свободна, Джейдан, – горячо восклицает она. – Я сама выбираю, что надеть, как жить, с кем спать, я не обязана выходить замуж, закрывать лицо и рожать детей. И, если я когда-нибудь выйду замуж, то мне не придется делить своего мужчину с двумя, тремя женами.
– И ты счастлива?
– Что?
– Ты счастлива со своей свободой, Сальма?
– Конечно…
– Звучит неубедительно. Чего тебе не хватает, чтобы ответ стал более уверенным?
– Мужчины, сильного и властного, способного защитить меня.
– Здесь ты не найдешь такого, Сальма.
– А если я скажу, что мне нужен ты?
– Неправда. Я не нужен тебе. Это просто похоть. Она рассеется под чередой новых ощущений, – небрежно потрепав Сальму по щеке, я снова собираюсь уйти, и на этот раз беспрепятственно добираюсь и даже открываю ее.
– Свобода дает тебе бесконечное количество вариантов, не ошибись, – не оборачиваясь, напоследок произношу я, выхожу в коридор и стремительной походкой направляюсь к лифтам.
Мой номер находится двумя этажами выше и вид из окна открывается ничуть не хуже и даже имеется небольшой балкон, куда и я выхожу в одном полотенце после обжигающего душа. Мой взгляд медленно блуждает по открывшимся видам и скопированным достопримечательностями Парижа, гармонично вписавшимся в проект отеля.
Ей нельзя быть здесь. Абсолютно и категорично.