Я люблю заниматься фотографией и позировать, но никогда этого так много, и я бы безумно хотела окунуться сейчас в омут с головой в новое опасное задание, желательно включающее в себя командировку куда-нибудь далеко-далеко… в Европу, в Россию, Китай. Куда угодно, лишь бы избавиться от постоянного чувства того, что за мной пристально наблюдают: каждый час, каждую секунду, вездесущий следует за мной по пятам. Большой Брат и всевидящее око отдыхает.
Я не могу нормально спать, прекрасно зная о том, что нарушение моих личных границ уже однажды состоялось, и не один раз, а значит, пока я сплю, они могут быть безнаказанно пересечены снова.
– А для чего я создана?
– Ты создана для меня, Эйнин.
Эйнин. Что еще за Эйнин?! Я знаю перевод с арабского. Глаза. С уверенностью могу сказать, что так меня еще никто не называл. И это раздражает, напрягает, заставляет меня думать о том, что он имел в виду и вспоминать то, что мне привиделось в момент, когда Престон спас меня. И привиделось мне то, что не может быть действительностью.
Тот мальчик мертв. Это не Джейдан.
Или…
От одной мысли о том, что тем мальчиком был Джейдан, грудь сдавливает в дьяволские силки, я не могу дышать, словно вновь оказываюсь в тайном проходе, затянутым смогом и дымом. В том самом лазу, где во второй раз в жизни заговорила со своим синеглазым Богом, за которым наблюдала, кажется, все свое осознанное детство. Я уже давно не маленькая девочка, но я очень хорошо помню, как мысленно нарисовала себе нашу с ним сказку, достойную оказаться на страницах «Легенды Анмара».