Вновь успокаиваюсь, обнимая себя руками, завернутыми в объемные рукава огромной толстовки, нуждаясь в поддержке и утешении… но нахожу его лишь в своих объятиях.
Со стороны может показаться, что я равнодушна к смерти подруги, но это не так. Я не плакала с девяти лет, и это не преувеличение. Потеря двух братьев, двух сестер и родителей – весомый повод для того, чтобы выплакать сразу все слезы, уготованные тебе на жизнь.
Боль в груди нарастает. Алия была не просто моей подругой. Она была девочкой, с которой мы познакомились в том месте, что я называю «рынок плоти».
"– Дорогая, мне трудно найти слова утешения… – нарушает угнетающее нас обоих молчание отец, пока я вспоминаю Алию и размышляю о том, как лично доберусь до маньяка.
– Рика, тебе стоит проявить осторожность, пока мы ведем расследование. Девушка с Ближнего востока. Я несказанно рад, что твоя экзотическая красота не так сильно бросается в глаза. И почаще ходи в очках – разрез твоих глаз все-таки выдает в тебе некоторые особенности.
Что он несет? Предлагает мне скрываться и носить темные очки, когда руки чешутся взяться за миссию и размазать по стенке убийцу подруги?
– Папа, ты должен поговорить со Стефаном, – четко обозначаю свою позицию я, имея в виду главу отдела, резко вставая со стула.
– Это слишком опасно, Рика, – нервно выдыхает отец, и в ответ я резко преодолеваю расстояние между нами.
– Ты сам завербовал меня в отдел, забыл? Девочка выросла, путевки в детские лагеря закончились, Мэтт! В тринадцать лет ты отправил меня в лагерь, и сам всегда хотел того, чтобы я стала агентом… так дай же мне шанс! Дай шанс сделать что-то действительно полезное. Я хочу полного ведения дела, до самого конца, – настаиваю я, не собираясь сдавать позиции.