Почувствовать, – ее голос обретает тягучесть, плавность, глубокий взгляд пробирается мне под кожу, и я позволяю ей увидеть чуть больше. Но только на мгновение. Я хотел бы целовать ее восхитительные полные губы, изощрённо изучать языком и пальцами каждый миллиметр чувствительного тела, погружаться в него в бешеном ритме, доводя нас обоих до звериных криков исступления, а вовсе не говорить о вещах, от которых юной красивой девушке стоит держаться подальше.
– Все свихнулись из-за этого «ядовитого любовника», – раздраженно качаю головой, неудовлетворенное желание в купе с дурацкими вопросами не способствуют хорошему настроению.
– Меня точно не заводят серийные убийцы. Но вот как художник и творческий человек, скажи, что могут означать убийства моделей, их происхождение и снимки, выложенные в сеть? Я тоже работаю в Элит, и мне жутко от мысли, что возможно этот безумец где-то рядом, наблюдает.
– Рика, каждое творение несёт в себе изначальное разрушение, – терпеливо начинаю я.
– Ты считаешь убийство искусством? – удивленно спрашивает Рика.
– Я сказал, что, возможно, ОН так видит свое творение.
– А бриллианты? Маска?
– Цена и расплата, стыд и наказание.
– У меня мурашки по коже, – вздрогнув, признается девушка. Я протягиваю руку и провожу тыльной стороной ладони по оголённому плечу. Мой член наливается кровью, пульсирует и каменеет от почти невинного прикосновения.
– Да, я заметил.
– Нет. Я напугана до чертиков. Может, пройдемся? – предлагает мисс Доусон, не на шутку удивив меня.
– Хочешь зайти в одну из скрытых комнат? – уточняю я, хотя возбужденный блеск ее глаз уже ответил на мой вопрос.
– А если не скрытых?
– Например?
– Спальня Маркуса.
Я смеюсь, откинув голову назад. Она забавная, правда. И воображение, что надо.