– Прикинь, выписывать не хотят, – мрачно заявлял он. – Ну подумаешь, раны кровят, боль ночами накрывает. Хрень. Ничего серьезного нет. Я бы уже мог вернуться к делам, а врач ноет типа нельзя, слишком рано.
– Никакой работы, – отвечала я. – Ты должен слушать врачей.
– Я тут только ради твоего бульона, – прибавлял Волков и опять сокращал расстояние, подступая вплотную.
Нет, я не питала иллюзий, осознавала, что он ко мне подбирается. Лукавство у этого мужчины в крови. Наглый. Хитрющий. По глазам все сразу читается.
За эту неделю мы как будто… сблизились? Я приезжала в клинику каждый день.
И еще с Волковым оказалось приятно общаться.
Ну иногда. Если он держался в границах, вел себя как цивилизованный человек, а не набрасывался на меня будто безумный неандерталец.
Я захожу в лифт и беру пакет в руки, поднимаю, прижимая к груди, ведь так легче и удобнее держать. Покидаю кабину на нужном мне этаже, направляюсь в палату.
– Вот это мускулы, – восхищенно щебечет медсестра, проводя ладонями по смуглой ноге, разминая мышцы. – Как из железа выкованы.
Тонкие пальцы все выше скользят по бедру. Девушка склоняется, буквально укладывается на кушетку, потираясь грудью о Волкова.
Почему у нее такая короткая юбка? Или это халат? Форма просто задралась? Кажется, девушку совсем не заботит ее внешний вид. Хотя нет наоборот.
– Ничего тверже не встречала, – продолжает ворковать она елейным тоном и судя по всему рада сбросить одежду прямо тут. – Обалдеть. А вообще надо бы проверить. Везде так мощно и горячо? Моя коллега точно оценила.
Раздается довольное мычание.
Медсестра чуть отстраняется, и мои глаза расширяются от шока. Вижу, что тут есть вторая девушка. Темная макушка порхает как раз над пахом Волкова.
Конечно, я не различаю всех деталей, но и этого кадра предостаточно.
Пакет выскальзывает, содержимое разлетается по полу палаты. В моих руках остается лишь банка, которую я придерживала за крышку.
Девушки пораженно вскрикивают, оборачиваются на звук. Брюнетка даже отвлекается от своего очень интересного занятия, нервно облизывает губы.
– Лика? – хрипло выдает Волков.
Вот урод. Еще и ухмыляется. Доволен собой. Ублюдок.