– Если я вам скажу, что…
– Лазает туда, как на работу! Сам фонит и других облучает! Труп ходячий! – парень никак не мог остановиться. – Нас еще потравить всех тут надо теперь?!
– Если я вам скажу, что есть… Выжившие? Если скажу, что сигналы из других городов были? И что их перехватывали?
– Повтори.
– Были сигналы из других городов, – твердо сказал Гомер. – Их ловили. Разговаривали.
– Врешь.
– Я знаю сам человека, который вел радиообмен…
– Врешь.
– А если он сейчас перед вами стоит? Что тогда скажете? – Гомер подмигнул Артему.
– Что крыша у тебя съехала, дед. Или что нарочно врешь. Врешь ведь? Врешь?!
Глава 3. Труба
На станции потолки были невысокие, под людей. Но перегоны строили не для них: от стены до стены пять метров, и от потолка до пола столько же.
Далеко, на другом конце метро обитали дикие, верившие, что туннели это ходы, прорытые в тверди Великим Червем, богом, создавшим Землю и родившим из своего чрева людей; а уже люди только потом отреклись от своего Творца, приспособили эти ходы под свои надобности, а вместо Червя построили себе из железа поезда и стали врать себе, что они и были изначально, а никакого Червя не было.
"Туннели были темные, страшные, они сочились ручейками грунтовых вод, которые в любую секунду могли прорвать чугунную чешую тюбингов и заглотить целые линии. От ручейков шла испарина, и холодный туман не давал далеко проникать свету от фонарей.
Даже тут, всего в трехстах метрах от станции, было жутковато. Чтобы заглушить шепчущую жуть, люди болтали.
Костер – недосушенные поленья – немного смолил.
Туннель, конечно, был живой: он дышал с присвистом, втягивал дымок от костра своими дырявыми легкими с наслаждением, будто курил. Дым вился, улетал вверх и пропадал в заросших трахеях вентиляционных шахт.
Поодаль книзу стояла дрезина на ручных рычагах, на которой смена сюда и прибыла.
Это работало всегда: потому ВДНХ и была до сих пор, два с лишним десятилетия как, обитаема.