Сколько это всё продолжалось, Лера не понимала, она будто впала в транс, сидя на полу, прислонившись спиной к стене и монотонно качая дочку, которая, наплакавшись, уснула, наконец, обессиленная. Внезапно в окно постучали. Быстрый и тихий звук ударов по стеклу испугал её. Лера вздрогнула, вскочила на ноги, и, вжавшись в стену, уставилась на окно. Кто это может быть? Она нашарила рукой тяжёлую статуэтку, стоявшую на комоде, и подошла ближе к окну, заставленному шкафом.
– Лера, – донёсся вдруг шёпот из-за стекла, – Лера, это я, Гена, открой.
Сердце Леры бешено стучало. Что делать? Как поступить? Открывать или нет? Она уже не верила никому и ни во что? Гена ли там?
– Лера, – вновь послышался голос, и в окно стукнули уже настойчивее, – Открывай же скорее, я машину завёл, выбирайся в окно, и уедем отсюда, только тихо. Они пока что все там, в доме.
Лера осторожно положила дочку на кровать, та закряхтела во сне, сморщила личико, и медленно подошла к шкафу. С трудом оттеснив его чуть в сторону, Лера выглянула в окно, продолжая сжимать в руках статуэтку.
– Где ты был? – громко зашептала она, отворяя створку.
– Всё плохо, Лера, Дмитрия убили, – быстро заговорил Гена, – А я без сознания был, меня этот шкет, как его там, Максим, цапнул прямо за лицо, вот, видишь?
Он повернулся к окну. На правой его щеке была рваная кровоточащая рана. Лера открыла, наконец, неподдающуюся створку, холодный поток свежего воздуха ворвался в комнату.
– Где Ева? Давай мне её, – горячо зашептал Гена, – А потом выбирайся сама.
Лера метнулась к кровати, схватила дочку, проверила, хорошо ли затянута защитная рубашка на малышке, и вернулась к окну.
– Держи, – передала она ребёнка Гене.
Он тотчас подхватил ребёнка на руки и улыбнулся. Эта улыбка почему-то смутила Леру своей неестественностью и неуместностью. Но разводить беседы было некогда. Лера взобралась на подоконник, свесила ноги за окно и спрыгнула вниз. И в то же мгновение увидела Галину, стоявшую чуть поодаль, под густым вишнёвым кустом.