Когда на следующий день мы с Валеркой ответили без запинки таблицу умножения, Маргарита Петровна, наша учительница поставила нас в пример всему классу, и нарисовала в дневниках красные весёлые пятёрки.
– Куда гулять пойдём сегодня? – спросил я у Валерки, пиная носком камушек и, волоча за собой тяжёлый портфель.
– Не знаю, – протянул тот, – Надо подумать.
Мы возвращались из школы домой. День был солнечный, после вчерашней грозы не осталось и следа.
– Моя мама вчера твоей звонила, – сказал я Валерке, – Ты, говорят, электричество включать умеешь без проводов?"
"– Ага, – отозвался он, – А ты раны лечишь, так, что и следа не остаётся за минуту?
Мы посмотрели друг на друга и остановились.
Валерка почесал в затылке.
– Ты знаешь, – сказал он задумчиво, – Вот, когда я что-то делаю, то мне сначала кажется, что это, ну, неправильно как-то, что ли. Как будто такого не может быть. И тут же – раз – и мне уже кажется, что ничего особенного я не делаю, что это у всех так.
– Ага, – подтвердил я, – И у меня так же.
– И я, – ответил Валерка, – У меня мама спрашивала, где мы гуляли, не встречался ли нам кто-то странный, и всё такое.
– Моя тоже спрашивала, они сегодня с твоей встречаются.
– А ты сам-то понимаешь, откуда это взялось? – спросил Валерка.
Я внимательно глянул на друга, прищурив глаза:
– А ты что, ничего не помнишь?
– Про что?
– Ну, про то, что с нами было там? – я многозначительно кивнул головой в сторону заброшки.
– Да где там-то? – уставился на меня Валерка.
– Да тьфу на тебя, ты что, в самом деле ничего не помнишь? – воскликнул я нетерпеливо.
Валерка помотал головой.
– Ну, вспомни, мы решили забраться в тот дом, что возле стройки стоит, – принялся втолковывать я.
– Ну.
– После мы забрались в него.
– Ну.
– А там было нечто… Хлюпающее, чвакающее… Чёрное такое.
– Ну.
– Что, ну, ну? – разозлился я, – Ты и в самом деле ничего не помнишь? Ты дурак что ли?
– Чего сразу обзываешься? – обижено засопел Валерка.
– Я думал, ты придуряешься, – пожал я плечами.
Валерка шмыгнул носом и кивнул, выпятив губу.
Я лишь ошарашенно развёл руками и застыл посреди улицы.