— Не притворяйся, будто не знаешь! — пронзительно взвизгнула Мэри. — Ты была там, когда это случилось! И возможно, сама стреляла в него!
Вспомнив тот кошмарный день во Франции, побег от Пирсона и его родственников, свист пуль, Ребекка пробормотала:
— Я лежала на полу экипажа, прячась от выстрелов. И не знала, что кого-то ранили. Я просто защищала жизнь своего ребенка!
Мэри побледнела, но, взглянув на талию Ребекки, нахмурилась:
— По тебе ничего не заметно! Я не верю, что ты беременна!
Ребекка едва сдержала истерический смех.
— Муж тоже не верит. Поэтому мы расстались. Он считает, что я обманом заманила его к алтарю, и не желает ждать признаков беременности. И чем дольше все это длится, тем сильнее я ненавижу его за то, что усомнился во мне.
Последнее было неправдой. Но Мэри, похоже, заинтересовали ее слова, поэтому она внимательно слушала, не пытаясь перебить Ребекку.
— Я вошла в его жизнь стремительно, а покинула едва ли не тайком. Но я думала, что он сейчас в Лондоне. Если его там нет, то я не знаю, куда он отправился. И мне все равно.
Последние слова она едва выдавила. К глазам подступили слезы. Но сейчас нельзя давать волю слабости!
— В таком случае я убью его за нас обеих, — объявила Мэри."
"Но Ребекке не нужно было ее сочувствие! Она пыталась воззвать к здравому смыслу Мэри!
— Он повеса и распутник, но не заслуживает смерти.
— Нет! Это была война, а на войне всегда убивают! Сэмюел ничего плохого не сделал, а эти глупцы оболгали его и выгнали из армии! Они нас погубили!
Ребекка придержала язык, сообразив, что Мэри, оказывается, была осведомлена о незаконной деятельности мужа.
— Сожалею о вашей потере, Мэри. Но еще больше жалею ваших детей. Каковы бы ни были преступления Сэмюела, отец из него вышел прекрасный.
— Лучше не бывает! — со слезами воскликнула Мэри.
— О, это было очевидно даже мне. Ужасно потерять родителя, но еще ужаснее потерять обоих родителей.