А семья будет платить ей пожизненное содержание.
— Знаешь, Морозов, иногда я тебя ненавижу, — недовольно прошипела Лилия. — А я ведь предлагала Денису одурманить тебя и продать в цыганский табор.
— Я бы все равно сбежал и вернулся к вам, — возразил я и добавил. — Мы ведь семья.
— Про «вернулся» это вряд ли. Тебе так бы промыли мозги, что ты начал считать себя частью кочевого народа. Воровал бы лошадей, а потом и медведя ручного завел.
Я открыл было рот, чтобы сказать, что не больно-то я и похож, но вспомнил Кармен и озвучивать эту мысль не стал.
— Но наставника все равно предупреди.
— Поняла уже, — фыркнула она. — Ты сам-то сделал все как надо?
— Что?
— С Маришкой, — уточнила она.
Я хитро усмехнулся и вкрадчиво спросил:
— Тебе нужны подробности? Уверена?
Никогда не думал, что увижу Лилию такой. Девушка помрачнела. Глаза ее сделались темными, почти черными. Нос заострился, губы растянулись в недоброй усмешке, показав острые зубки. Я едва смог остаться на месте и не попятиться от хищной сирены.
— Мне не нужны подробности, Мишенька, — ядовито процедила она. — Лишь хочу знать, отдал ли ты ей браслет.
— Отдал, — подтвердил я и склонил голову к плечу. — Ты на меня злишься?
— Нет, — поспешно ответила девушка и откинула за спину светлую косу. — А должна?"
"В ее вопросе мне послышался вызов. И это почему-то вызвало глухое раздражение.
— Хороший вопрос, — бросил я и скрестил руки на груди. — Так должна?
Водянова тряхнула головой, словно сбросила таким образом напряжение, а потом небрежно заявила:
— Мне все равно, с кем ты развлекаешься, княжич.
— Понятно, — не стал спорить я. — А теперь, Лилия Владимировна, не могли бы вы покинуть комнату? Мне пора собираться.
Секретарь мило улыбнулась, вновь становясь приятной девушкой:
— Конечно, Михаил Владимирович. Не стану смущать вашу тонкую натуру.
Она развернулась, и, цокая каблучками, вышла из комнаты. Я же принялся собираться в Синод.
Не успел я скинуть с себя одежду, как дверь распахнулась.
— Все же решила мне помочь? — иронично спросил я, поворачиваясь и осекся.
Невозмутимый дворецкий внес костюм и повесил на спинку кресла.
— Вам стоит надеть это.
— Полагаешь, подходит случаю? — я недоверчиво осмотрел серебристый серый костюм, белую рубашку и такого же цвета ремень.
— Вы темный. Пусть хоть наряд будет светлым, — резонно заметил Федор, вынимая из коробки туфли с обитыми металлом каблуками и носками.
Костюм был мне к лицу.