— Ну, вперед, — кивнул наш провожатый на дальний вход четырехэтажки.
46
Всё как и везде теперь в нормальных сообществах выживших под началом военных, наверное… сразу после входа нас встретил дежурный, в комнате которого оставили личное оружие, т. е. пистолеты, а затем были препровождены в небольшой кабинет на втором этаже, из которго был выход в еще одну комнату, но дверь была заперта.
— Ждите, сказал провожатый, и оставив нас ушел.
Я прислушался, нет, не закрыл снаружи, уже радует. Осмотрелся… в углу у окна буржуйка, несколько стопок напиленных на дрова досок.
— Ну что, может чаю тогда? — спросил Вовка, приподняв крышку чайника, — вода есть, сейчас только дровишек подкину.
— Давай, — кивнул Палыч. Было заметно, как он нервничает, и хоть сейчас готов сорваться и побежать искать своих родных… в любом состоянии, живых или мертвых, но понимает, что здесь он получит более исчерпывающую информацию о них, или хотя бы подскажут в каком направлении начинать поиски.
— Тепло, — Маша сняла бушлат, шапку и положила на лавку.
Дверь открылась, вошел рослый майор и чекистской проницательностью, медленно переводя взгляд посмотрел на каждого из нас.
— Здравствуйте… Ну, кто первый на собеседование? — спросил он, сняв и повесив бушлат на вешалку у двери, а шапку бросил на лавку.
— Здравствуйте, — поднялся с табурета Палыч, — я первый.
— Прошу, — майор достал связку ключей и прошел к запертой двери.
Через пять минут собеседования с Палычем, дверь открылась, и майор обратился ко мне:
— Не затруднит вас, спуститься в дежурку и передать, что Зиновьев срочно вызывает начальника службы размещения.
— Хорошо, — кивнул я и вышел.
Спустя десять минут пришел такой старикан «торопыжка», весь суетливый какой-то.
— Мои живы! Все живы, — радостно сообщил Палыч, и постучав по корпусу радиостанции в кармане добавил, — на связи на нашем канале.
— Хорошо, — ответил я.