Но пока дальше разговоров не заходило. Да и к власти он так и не пришёл вроде. Не моя это епархия, – словно извиняясь, развёл толмач руками. – Османами совсем другие люди занимаются. И не моего уровня. Мне и тут забот хватает. Но подумать есть о чём. Боюсь, как бы видения твои пророческими не оказались, – мрачно закончил он.
– С чего бы? Ну, помстилось мне вдруг. Бывает такое. Уж больно места тут мрачные, – смущённо хмыкнул парень.
– Может, и помстилось, – задумчиво протянул Ахмет-хан, продолжая размышлять о чём-то.
– Ты, друже, прям как поп наш станичный, – не удержавшись, поддел его Матвей. – Словесами из Писания сыплешь."
"– Мудрые книги не грех и помнить, – наставительно отозвался толмач. – Но сейчас я не цитаты из Писания вспоминаю, а некоторые известия, что с османской стороны приходили. Назревает там что-то. Что именно, не знаю, но чует моё сердце, что что-то неприятное. Надо будет с местными армянами поговорить.
«Ну, у тебя, брат, и завороты, – хмыкнул про себя Матвей. – Начал с глюков, а закончил проверкой оперативной информации».
– Да, так будет правильно, – между тем продолжал рассуждать толмач. – Как только эту историю закончим, к местным армянам пойду.
– Ахмет, может, тебе коня, который получше, оставить? – осторожно предложил Матвей, кивая на свои трофеи. – Чего зазря ноги бить? Да и быстрее верхом-то будет.
– Нельзя мне, – грустно усмехнулся толмач. – Дервиш, мулла, да и просто паломник никогда на коне не поедет. Самое большее на осле. Да и то не одобряется это. Такие люди должны пешком ходить.
– Мулла, пешком? – удивился Матвей.
– Мулла не только при мечетях бывает, – принялся пояснять толмач. – Иной, сан получив, принимается просто по сёлам ходить, святые тексты пересказывая. Не везде свой мулла имеется, и далеко не все крестьяне грамотой владеют. Точнее сказать, редко какой дехканин её знает.
– Выходит, только пешком? – удивлённо уточнил Матвей.
– Да.
– Так может, хоть сапоги получше возьмёшь? Вон, с турок сколько сняли, – не унимался парень.
– Вернёмся, новые сандалии справлю, – качнул толмач головой, благодарно улыбнувшись. – Но за заботу благодарствую. Не забывай. Я тут что-то вроде бродяги и святого одновременно. А у таких людей богатой одежды или иного имущества быть не должно. Не нужно оно им.