Назову своей

Игнат подал знак, что придётся подождать начальство.

Сажать в машину Ритку Игнат не собирался, вести какие-либо разговоры при посторонних тем более. Водитель, естественно, не дурак, что бы ни происходило в салоне, он будет молчать, если дорога благополучная жизнь своя и родственников, однако многолетняя привычка Игната дистанцироваться давала о себе знать.

– Что-то хочешь сказать? – Игнат пошёл по тротуару, примеряя шаг под неспешный Риткин, та выписывала на шпильках.

– Уточнить хочу, что это было? В такси, – тут же добавила она, предвосхищая уточняющий вопрос.

– Я поехал к себе домой, ты к себе, – пожал плечами Игнат. – Если поехала, конечно.

– К молодой жене помчался? – пропела Ритка.

– К кому же ещё? Она бы сильно расстроилась, не приди я ночевать, – с наглой улыбкой ответил Игнат.

– Тебя интересует её мнение? – Ритка облизнула губы быстрым движением кончика языка. Игнат невольно задержался взглядом на влажном, многообещающем рте. – Боишься расстроить крошку-староверку?

Игнат сжал челюсть на долю секунды.

Зачем он рассказал в пьяном угаре, что женился на молоденькой девушке из «своих»? Хотя, что именно из «своих», Ритка всё равно бы поняла. Всегда знала, что именно случится, когда он созреет для брака. Не светило ей стать женой Калугина, уродилась не той масти, не той религии были мама с папой.

– Она моя жена. – Игнат сознательно подчеркнул «жена», указывая Ритке на её место. – Естественно, я боюсь её расстроить.

– А меня, значит, не боишься? – На жалкую долю секунды с Риты слетел образ томной львицы.

– Тебя можно расстроить? – проигнорировал увиденное Игнат.

Они это уже проходили раньше, тогда истинные чувства Ритки не имели значения, сейчас – тем более.

– Ты не инфляция в стране, чтобы я из-за тебя расстраивалась, – засмеялась Ритка, вернув облику свойственное ему снисходительное высокомерие.

– Рад, что у нас взаимопонимание, – в тон ей ответил Игнат и решил свернуть разговор: – Прости, я спешу.

Присутствие Ритки, её обалденного тела, вызова, который она бросала одним своим появлением, будоражило Игната.

Заставляло мысли выстраиваться в определённом направлении, руки сами тянулись впечатать податливое тело в себя, стащить бельё, унять, наконец, желание, которое становилось с каждым днём невыносимей. Он живой человек, мужик, который не привык обходиться в мирной, гражданской жизни без секса. Искушение в лице соблазнительной бабы рядом откровенно нервировало.

– Подбросишь? – мгновенно нашлась Ритка.