Чтоб ни в коем случае не догадалась она, какой зверь сидит в нем…
И что этот зверь хочет сделать с ней каждую ночь…
Если бы Дон знал, что везет свою нежную госпожу к зверю, который не будет настолько церемонным с ней…
Эх, если бы знал…
“Мои маленькие воспитанники, Лар и Лари, чудесные дети… У них обоих есть одна особенность, совершенно неуместная для принца и принцессы крови… Я не могу тебе написать, в чем именно они особенные, эту тайну нельзя доверить бумаге, но мой брат расстроен и разочарован… И даже поднимал вопрос о престолонаследии.
Единый, Дон, мне страшно подумать, что было бы с тобой, да и мной, если бы мой брат тогда не прислушался к моими мольбам и не подарил тебе жизнь и свободу! Я так мало могу ему отдать в ответ… Только всю себя посвятить его детям, моим племянникам.
Дон оторвался от чтения, зарычал гневно и едва сумел сдержаться и не сжать драгоценный кусок бумаги в кулаке.
Проклинать? Ее?
Да он только себя проклинает! Только себя, дурака, так долго не замечавшего очевидного! Если бы раньше узнал, то все бы закончилось без жертв… Со стороны Мэсси.
А так…
Больше всего пострадала она, и пострадала совершенно незаслуженно.
— Эй, Дон! — прервал его самобичевание голос Ежи, — ты меня слышал?
Дон поднял на него взгляд, и Ежи даже чуть отшатнулся от несдерживаемой ярости, ярко транслируемой оттуда. — Ты чего? Это я!"
"— Что. Ты. Хотел. — Голос поддавался с трудом, и Дону пришлось отвернуться, чтоб не пугать принца своими пылающими ненавистью к самому себе глазами.
— Да ничего… Просто мы выдвигаемся обратно… Тебя Карс звал, ты с нами?
Дон вдохнул, выдохнул… Глянул еще раз на письмо в руке.
И кивнул.
— Да. Только письмо отправлю.
14
14
В столице они провели всего два дня, как раз достаточных для того, чтоб Карс и Ассандр решили свои дела.
Что за дела, Дона не сильно интересовало, просто слышал краем уха, что это было связано с дочками генерала Саввона. И с самим генералом и его приговором.