Месье Понсон уже взялся за постройку станка по кусочку рисунка, что дала мне Лоренца, и я надеялась, что он сумеет понять мысль этальянского мастера.
– Они восхитительны! – королева София провела рукой по гладкой поверхности верхнего рулона и одарила меня благожелательной улыбкой. – Не сомневаюсь, камрийские дамы будут счастливы. Я уже велела позвать мою дочь, чтобы она тоже на них полюбовалась.
Ее величество удалилась, а ей на смену пришла королева Лилиан. От нее я получила новую порцию восторгов. И хотя я понимала, что дареному коню в зубы не смотрят, и они похвалили бы любую ткань, что я привезла, мне было приятно.
– У нас в Камрии много превосходных товаров местного производства – из металла, стекла, кожи. Но у нас почти нет плодородных земель, на которых можно было бы выращивать лён.
Она говорила об этом с сожалением, и мне захотелось ее подбодрить:
– Зато, говорят, у вас много гор с залежами драгоценных камней и золота.
– Да, вы правы, ваша светлость, – улыбнулась она. – Вы бывали когда-нибудь в Камрии? Нет? Вы непременно должны к нам приехать! Я буду очень рада! Я слышала, у вас есть сын примерно того же возраста, что и наш Эдмон.
Я посмотрела на нее с подозрением. Но нет – кажется, она говорила искренне.
Я испытала облегчение, когда ее величество отвлекла пришедшая камеристка. Отошла к окну, давая им возможность поговорить, и попыталась привести в порядок свои мысли.
Но возглас отчаяния, сорвавшийся с уст королевы, заставил меня посмотреть на нее.
– Ваше величество, что-то случилось?
– О, ваша светлость, я пока не уверена в этом. Эжени только что услышала, как мадемуазель Лурье сообщили, что мой брат ждет ее в беседке фей на Лебяжьем пруду. Это место находится в самом дальнем конце дворцового парка, там обычно уединяются влюбленные, которые не хотят, чтобы их кто-то увидел.