Я не успела ответить, как Алан спросил:
– Так ваш сын уже фехтует? Я бы хотел на него посмотреть. Я с удовольствием показал бы ему несколько отличных приемов, о которых знает не каждый фехтовальщик.
Я сглотнула подступивший к горлу комок и с трудом подобрала слова для ответа:
– О, он еще только начал этому учиться.
– Если хотите, мы можем взять на прогулку и его светлость, – предложил Алан. – Думаю, мальчику будет полезно выехать за город.
Неужели, чтобы провести со мной несколько часов, он готов был пойти даже на это?
Чувство радости и материнской гордости боролись во мне со страхом.
– А еще его светлость опять открыл дверь в комнату со старинным оружием, – пожаловалась няня. – Не представляю, как он это сделал – я не давала ему ключа.
У меня помутилось в глазах. И боюсь, я ответила слишком резко:
– Ступайте, Анаис! Да, его светлость может покататься на пони – но только в нашем парке.
– Простите, ваша светлость, – смутилась она и выскользнула из комнаты.
К счастью, Алан не обратил на ее слова о ключе особого внимания.
– Сколько лет вашему сыну, Джейн?
Мы ступали на тонкий лёд, и я ответила не сразу.
– Почти десять, ваше величество.
– Столько же, сколько и моему. Правда, Эдмон не испытывает влечения ни к верховой езде, ни к шпагам, – он сказал это с заметным сожалением. – Но вернемся к нашему разговору, ваша светлость.
В его темных глазах плескалась грусть. На сей раз он не сделал попытки подойти ко мне, и мы разговаривали на расстоянии.
– Разумеется, нет, ваше величество. Ваше поведение безупречно, – я отметила, что при этих словах он усмехнулся. – Но мне не хотелось бы ставить под сомнение ни свою, ни вашу репутацию. Мы не можем позволить себе, чтобы во время прогулки нас кто-то увидел, – это прозвучало двусмысленно, и я поспешила добавить: – я хотела сказать, что мы должны думать не только о себе…
– Я понимаю, Джейн, – перебил он.
Он говорил с горечью, и я не выдержала и сама подошла к нему ближе.