Все это время наблюдаю за выражением его лица, не замечаю и тени брезгливости. Тихомиров это чувствует, поднимает на меня взгляд. То чувство, когда весь мир перестает существовать, но Варя быстро развеивает иллюзии, требует, чтобы ее поставили на пол. Нужно спешить на помощь Борьке, пока он единолично не устроил бардак.
Глеб поднимается и страхует каждый шаг малышки. Знал бы он, сколько раз она падала, пока научилась более-менее твердо стоять на ногах. Ванька возвращается, ставит кучу пакетов у дивана. Скидывает верхнюю одежду.
— Где можно руки помыть? — пока я объясняю, Боря увидел новую цель и уже топает к пакетам. Перехватываю маленького вандала, которому не терпится порвать бумажные пакеты. Усаживаю братика на колени. Он сопротивляется, попадает пяткой по ноге, вроде не сильно, но перелом напоминает о себе легкой болью. Глеб вроде полностью был занят Варей, но стоило мне поморщиться, тут же оказался рядом и забрал Борьку без лишних слов, сунув его под мышку.
— Сильно больно?
— Нет, все в порядке, — мотнув головой, отвожу взгляд.
"Сложно оставаться холодной и равнодушной, ощущая внимание и заботу именно этого мужчины. Будь на месте Глеба любой другой, мое сердце не сбивалось бы с ритма, не сжималось до кровавых слез. Мне кажется, только я знала его таким: добрым, внимательным, заботливым, порой нежным и всегда безумно страстным. Даже с Ванькой он носил маску холодного бизнесмена. Не знаю, как сейчас, но после новости о болезни эта маска посыпалась, братья стали очень близки.
— Давай мне серый большой пакет, — командует Ванька, присаживаясь рядом со мной. — В красном и синем – вещи, это ты разберешь без нас. Не думаю, что мелким будет интересно возиться со шмотками, — произносит Иван, когда я перетягиваю на его сторону большой серый пакет, доверху набитый игрушками.
— Зря вы их балуете, — столько игрушек им точно не нужно. Куда это все складывать? Если только отдельную комнату под них освободить.
— Там развивающие игрушки как раз для их возраста, — отвечает Глеб, подводя к пакету детей.
— Принцесса, будем знакомиться? — спрашивает Ваня, протягивая свою большую ладонь Варюше. Берет ее маленькую ручку и пожимает. Это смотрится так трогательно, что ком встает в горле. Я отмечаю, что Ванька не называет ее племяшкой.