А нашу первую встречу тоже вспомнил? Не сказал ведь ничего…
Впрочем, даже если вспомнил, вряд ли понял, как много для меня значит то воспоминание.
Но в госпитале всё закрутилось настолько, что я быстренько выкинула из головы Арманиуса.
Началось всё с того, что ко мне в лабораторию ворвался всклокоченный Байрон с криком:
— Эн, у него стабильно светится контур!!! Стабильно, демоны нас раздери!!!
Я в это время как раз надевала халат — и умудрилась от изумления запутаться в рукавах.
— Да ты что…
— Защитником клянусь! — Байрон едва не плясал.
Пациент лежал в койке, вытянувшись по струнке, и лицо его выражало крайнюю степень недовольства окружающей действительностью. Рядом стоял столик с традиционным завтраком для хирургического отделения — геркулесовой кашей на воде — и сидела медсестра, ласково-журчащим голосом приговаривающая:
— Ну же, айл, покушайте, вам необходимо набираться сил, чтобы быстрее выздоравливать и…
… И дальше неизвестно, потому что Байрон воскликнул:
— Вот! — и, подскочив к подопытному, скинул одеяло, чтобы я могла рассмотреть сияющий контур без помех.
Да… Действительно — он светился.
— Покушаешь тут… — пробубнил мужчина, глядя на нас с Байроном с укоризной. — Никакого покоя…
Я бы могла ответить ему одним из любимых выражений Валлиуса — от него даже у самых скандальных пациентов немели глотки: «Покоиться будете в гробу, а здесь — лечиться» — но что позволено главному врачу, не позволено стажёру.
— Что ж, поздравляю вас, айл, — я, улыбнувшись, подошла ближе к койке. — Контур светится, значит, мы с коллегой достигли результата. Сегодня и завтра вас ещё подержат в хирургии, а потом вы перейдёте в моё отделение на окончательное восстановление.
— Эн? — Байрон дотронулся до моей ладони и поманил за собой прочь из палаты.
Я представляла, о чём он хочет со мной поговорить, и напряглась заранее.
Не ошиблась.
— Ты хочешь отказаться от достигнутого успеха? — зашипел Асириус сразу как мы вышли из палаты. — Мы сделали только один шаг! Надо продолжать процедуры!
Мне второй раз за утро захотелось треснуть собеседника по голове, но теперь им был уже Байрон.
— Я ведь объясняла. Если помедлить ещё — контур уже не восстановится.