Думал, ты обрадуешься…
– Лет десять назад я бы может действительно обрадовалась, – вздохнула, чувствуя, как от касаний теплых пальцев императора становится немного легче. – Но сейчас… когда мама отказалась называть мне его имя я расстроилась. Но поразмыслив, пришла к выводу, что так лучше. Он недостоин того, чтобы я его запомнила. Недостоин даже упоминания, раз поступил так. Я больше не хочу знать.
– Знаешь, сперва я хотел надавить на него и вынудить признать тебя. Хорошо, что перед этим я решил поговорить с тобой, – пробормотал Этерон.
Сейчас он подсел ближе и одной рукой прижимал меня к себе, а другой поглаживал по плечу.
– Хорошо, – согласилась я. Покусала губу, размышляя, и все же добавила: – Хотя, пожалуй, мне бы стоило взглянуть на его портрет. Для того, чтобы знать, от кого держаться подальше.
– Я припас его заранее, на такой случай, – кивнул Этерон.
Порывшись в карманах камзола, он выудил оттуда небольшую карточку, явно магическую копию какого-то настоящего портрета.
С шероховатой бумаги на меня смотрел кареглазый и темноволосый мужчина лет пятидесяти.
– Кажется, у меня его глаза, – скривилась я, вернув карточку обратно.
– Ты не права, Сабрина! – возмутился Этерон. – Твои глаза цвета меда, яркие и прекрасные.
– Не знала, что император умеет так выражаться, – засмеялась я.
Шутка дракона разрядила обстановку, отогнав печальные мысли.
– О-о-о, ты еще многого обо мне не знаешь, – Этерон как-то по-мальчишески хитро улыбнулся.
– Например?
– Например, я прекрасно готовлю.
– Врешь, – я пихнула императора локтем, совсем позабыв о его статусе.
– Вру, – согласился Этерон, рассмеявшись. – Зато ты улыбнулась.
Вечер сменился ночью, а мы так и сидели в беседке, неспешно попивая из своих бокалов и болтая обо всем на свете.
Но потом Этерон снова шутил, а я смеялась, потому что рядом с ним мне было как-то по-особенному легко.
Сейчас, когда все наши споры и ссоры остались позади, мне казалось, словно я знала Этерона всю свою жизнь. Словно мы были созданы друг для друга.