Когда стемнело окончательно, Этерон достал откуда-то стеганное одеяло и потянул меня прочь из беседки.
Мы переместились на небольшую лужайку с аккуратно постриженным газоном и улеглись рядом, глядя в темное небо.
Плечом я чувствовало теплый бок Этерона, а сам император показывал мне созвездия и говорил их названия.
Все это было так романтично, что в один момент я даже ущипнула себе, желая убедиться, что это не сон.
Но нет… все происходило по-настоящему, хотя и напоминало какую-то сказку.
Следующие две недели прошли так, словно боги решили смилостивиться надо мной и исполнить все мои мечты.
А может, и впрямь решили – иначе, как еще объяснить, что все стало не просто хорошо, а великолепно?
Аристократы теперь не смели сказать мне слова против. Я больше не боялась насмешек, потому что абсолютно каждый обитатель дворца натягивал вежливую улыбку при моем появлении. Особенно старалась Хлоя, наученная горьким опытом Истрикс и внявшая предупреждению Этерона."
"И пускай я знала, что все эти улыбки ненастоящие, но главное, никто меня не трогал и не пытался задеть.
С маменькой и Фло тоже все шло, как нельзя лучше.
После того случая матушка больше не пыталась впихнуть сестренку в высшее общество, позволив ей бегать по дворцу и наслаждаться детством с друзьями.
Да и сама родительница, прежде завороженная блеском дворцовой жизни, теперь поостыла. Она больше не поднимала тему нашей с Этероном женитьбы, и словно жила одним днем, с удовольствием пользуясь всеми благами сейчас, но не заглядывая далеко вперед.
И это меня полностью устраивало.
После того, как Этерон показал мне портрет отца, я почти сразу пожалела об этом и первые пару дней боялась увидеть его случайно. Но, заметив это волнение, император успокоил меня тем, что мой родственник живет далеко, а приглашать его во дворец никто не станет.
О, Этерон в целом был крайне внимателен ко мне.
Мы не обсуждали будущее и не говорили о наших чувствах, но мне этого и не требовалось.
Каждый вечер мы ужинали вместе, и всегда Этерон придумывал что-то новое. Он уже понял, что мне не по нраву дворцовый пафос и жеманность, так что вывозил меня в город, или в сад, или в столичный парк.
Мы ходили в театр, однажды катались на лошадях, и мне было как-то по-особенному тепло и уютно рядом с императором.