Когда я, немного успокоившись, вошла в комнату, Женя стоял перед письменным столом и держал в руках фотографию в рамке, с которой на него смотрели мои родители и я, улыбающаяся, с распущенными волосами, в летнем цветастом сарафане.
– У тебя есть сестра-близнец?
– С чего ты это решил?"
"– Да так, подумал, – он поставил фотографию на место. – Знаешь, как в фильмах бывает: одна сестра добрая и милая, а другая, как ты. Нет, правда, ты на себя здесь совсем не похожа. Где ты настоящая?
– Чтоб быть похожей на себя, мне надо было нацепить на голову мотоциклетный шлем, – пробубнила я.
– То есть перед родителями ты хочешь казаться лучше, чем есть на самом деле?
– Какая жуткая постановка вопроса. А разве мы все в глубине души не хотим быть лучшими для тех, кого мы любим? Вот ты почему не говоришь родителям, что ты гей? Ты боишься не разозлить их, а разочаровать.
– Не знаю, я никогда об этом не думал. Просто не хочу, чтобы они знали – и всё. К слову, зачем ты вчера разговаривала с моей мамой?
– Мне не хотелось, чтобы она беспокоилась за тебя и провела бессонную ночь. Я не звонила ей. Я написала смс от твоего имени, что всё в порядке. А она перезвонила сразу же, как будто телефон был перед ней и она ждала твоего звонка. Но так как ты был не в том состоянии, чтобы говорить, мне пришлось взять трубку.
– Прости меня, Том. Я идиот, – Женя постучал себя кулаком по лбу.
– Ну, может и не совсем идиот, но весьма странный человек, – улыбнулась я.
– Ты тоже, – улыбнулся в ответ Женя.
Женя продолжал осматривать мою квартиру, хотя здесь, в принципе, не на что было смотреть. Вдруг его взгляд упал на акустическую гитару, стоящую в углу.
– Ты играешь? – спросил он удивлённо.
– Ну да. Немного.