Женя уверял меня, что мне обязательно понравится, так как людям высоко интеллектуальным, к которым он меня относил, должно быть понятно и близко подобное искусство. Хорошо, что я согласилась не просто так – взамен Женя должен был сходить со мной на рок-концерт.
Женя заехал ко мне за два часа до концерта. Я придирчиво оценила его вид: светлый льняной пиджачок, синяя рубашка и чёрные джинсы. Ещё бы галстук одел для полноты картины.
– Ну куда ты так вырядился! Ты будешь выглядеть как белая ворона, особенно в компании со мной.
Его наряд не сочетался с моими рваными джинсами, чёрной майкой и кожанкой. Мы смотрелись, как люди из разных миров, встретившиеся случайно.
– Я дам тебе свою чёрную футболку, она безразмерная и тебе подойдёт.
– Ну зачем, Тома! – взмолился Женя.
– И не спорь. Я же напялила в оперу то идиотское платье, которое ты выбрал.
Женя закатил глаза, но переоделся."
"Когда мы вошли в концертный зал, он силился понять, зачем я тащу его в проход между рядами, распихивая всех по пути, когда у нас нормальные места.
Когда после концерта мы вышли на ступеньки Дворца культуры, меня окликнул высокий темноволосый парень, и я радостно помахала в ответ.
– Я не обознался, – удивился Женя, – это прокурор округа?
– Да, это Игнат Борисович.
Домой мне идти не хотелось, я испытывала эмоциональный подъём и настояла на том, чтобы Женино рабство продолжилось. Я упросила его прогуляться со мной по набережной.
– Что-то не так? – не выдержав, спросила я.
– Том, у меня абсолютный музыкальный слух, и я слышу все те места, где ты лажаешь. И их немало, поверь мне.