Он опустил голову и медленно пошел вглубь комнаты:
— Жаль…
Лапушка, как завороженный, следил за его ногами, поводил носом.
Фацио подошел к окну, какое-то время смотрел на море, подставив лицо солнечным лучам. Джулия смотрела на его обрисованный светом профиль, будто позолоченный, и вновь неуместно подумала о монетах. Она молчала, а он, кажется, ждал, когда она заговорит. Наконец, развернулся, скрестил руки на груди:
— Будет лучше, если вы отдадите мне то письмо. Я сохраню его, и вы сможете перечесть в любое время, когда пожелаете.
Джулия сглотнула:
— Сеньора станет рыться в моих вещах? — Впрочем, она и сама знала ответ.
Фацио лишь вздохнул:
— Я не питаю иллюзий насчет собственной матери. Да и вы уже все… понимаете.
Он вновь ждал вопросов, но Джулия молчала. Она не знала, с чего начать. И боялась его ответов, несмотря на всю вчерашнюю решимость. Чтобы заполнить молчание действием, достала из шкатулки письмо и положила на столик:
— Вот.
Фацио отошел от окна, забрал письмо, остановился в паре шагов и прожигал Джулию взглядом:
— Я был несправедлив к вам, Джулия, и признаю это. Я был неправ.
Даже в горле пересохло. Признаться в том, что был неправ? Джулия никогда не видела подобного от Амато. Брат никогда не признавал своих ошибок. Да никто не признавал! Лишь нянька Теофила постоянно в чем-то каялась. Джулия даже не понимала, что на подобное отвечать. Наконец, она подняла голову, сжала в кулаки ледяные пальцы:
— Что со мной будет? Сестра не учинила бы всего этого, если бы не было оснований.
Фацио вздохнул, какое-то время молчал:
— Имеете. Темный дар — не благо, как магия прочих семей. Он дает большую силу, но и постоянно требует что-то взамен. Тьме для равновесия нужен свет, только тогда она перестанет разрушать. — Он вновь отошел к окну, сцепил руки за спиной и смотрел на море: — Брачная магия — самое прочное из взаимодействий.
Фацио посмотрел на Джулию:"
"— Предписания говорят, что нужен истинный свет. Никто наверняка не знает, что это, но многие поколения моих предков связывают его с истинной красотой. Совершенной красотой. И много лет лучшие художники стремятся запечатлеть ее, чтобы обозначить контуры, воплотить идеал. Чтобы разыскать его.