Ведь это значит, что крупица вашей жизни все же принадлежит мне…
Джулия невольно залилась краской от этих слов, потому что в это мгновение они прозвучали совсем иначе. Будто совсем не о том. И одновременно о том самом…
Фацио тронул ее щеку, не позволяя отвернуться. Его взгляд стал мягким, бархатным, ласковым и теплым.
— Не крупица… Вся моя жизнь принадлежит тебе, Джулия Ромазо."
"Он склонился и коснулся губами ее губ. Джулия закрыла глаза, и твердь словно ушла из-под ног. Не осталось ничего, даже камней вокруг. Казалось, они стояли под открытым небом на вершине утеса.
Наконец, Фацио через силу отстранился, провел большим пальцем по ее щеке. Заглядывал в глаза, и в его взгляде читалась невыносимая мука.
— Прости меня.
— За что?
Он молчал. Наконец, шумно выдохнул:
— За то, что осталось мало времени. За то, что сразу не рассмотрел то, что теперь ослепляет. За то, что… обрекаю тебя…
Джулия коснулась кончиками пальцев его губ, умоляя замолчать:
— Не нужно, Фацио.
Никто не знал даже того, выйдут ли они из этого подземелья…
Она тут же осеклась, испугавшись собственной смелости. Собственного жеста и собственных слов. Но Джулия хотела сказать ему «ты», хотела назвать по имени. Хотя бы однажды. Это было важно. Особенно сейчас.
Фацио замер, ловил каждое слово. Прошептал:
— Скажи еще раз.
— Что сказать? — Джулия чувствовала, что вновь краснеет.
— Мое имя.
Она поднялась на цыпочки и прошептала в самое ухо, чувствуя, как бешено колотится сердце:
— Фацио…
Он даже прикрыл глаза от наслаждения и вновь потянулся за поцелуем, но Лапушка все разрушил. Нетерпеливо тявкал и подскакивал на месте, словно блоха. Джулия повернула голову и даже задержала вдох. В глухой каменной стене теперь знакомо подсвечивалась глубокая дверная ниша, которой только что здесь не было.