Чтобы поскорее отправить и поскорее получить ответ.
Фацио снова навис над ней:
— Какой жалкий предлог. Я ясно сказал, что Дженарро придет за письмом сам.
Джулия обмякла и опустила голову:"
"— Я боялась, что оно попадет в руки вашей матушки. Это правда. Такая, какая есть. Я очень этого боюсь. Я не хочу быть причиной скандалов.
Теплые пальцы коснулись щеки:
— Где это письмо.
Даже дыхание застряло в груди. Джулия благодарила темноту за то, что Соврано не видит, как отчаянно она краснеет. Она занесла, было, руку, чтобы достать бумагу из-под корсажа, но Фацио перехватил этот жест одной рукой, а пальцы другой бесцеремонно нырнули в теплую ложбинку.
— Мне нравится этот тайник.
Джулия молчала. Лишь стиснула зубы, чувствуя, как в очередной раз нещадно заливает краска, как звенит в ушах. Она стиснула зубы:
— Сеньор, позвольте теперь мне уйти. Я прошу прощения за свой поступок и обещаю, что это не повторится.
Он вновь коснулся щеки:
— Я прощу тебя… За поцелуй.
Джулия даже вздрогнула:
— Помилуйте, сеньор, ведь это… грех.
— Грех? Потворствовать греху сестры ты все же не погнушалась… И, вдруг, такое неуместное благонравие.
Горячий шепот щекотал ухо, и Джулия была готова провалиться от неловкости. Под кожей будто что-то клокотало, расшатывало сердце, срывало дыхание. Она не понимала, от чего так невыносимо: от страха и стыда, или от того, что Фацио стоял так непозволительно близко? После излияний Доротеи это казалось чем-то невозможным.
Джулия даже втайне хотела, чтобы из самого темного крысиного угла с воплями негодования вылезла тираниха и обрушила на ее голову все громы и молнии.
— Не пройдет и года, как ты станешь моей законной женой. Разница лишь в сроке. Ничего уже не изменить. Так к чему такое ханжество?
— Всему свой срок, сеньор.
— Я могу приказать, — шепот стелился туманом, как колдовское заклинание. Пальцы приподняли подбородок. — И ты не посмеешь ослушаться.
Она с трудом сглотнула, понимая, что дрожит всем телом:
— Еще не можете — я вам еще не жена.
Джулия даже не успела осознать, как вывернулась с проворством юркой ящерки и побежала в темноту, молясь только о том, чтобы Фацио не бросился следом.
Глава 26
Фацио сам не понимал, что происходит. Лишь давил неосторожные мысли, которые опрометчиво появлялись раньше времени. Он слишком боялся цепляться за них, как за фантом. Боялся, что сиюминутная иллюзия растает, как утренний туман. Все слишком странно… и зыбко.