Луизу мог спровоцировать любой эмоциональный всплеск. Бывало, что она начинала впадать в ментальный транс от одного косого взгляда или оскорбительного слова. Она совсем не хотела причинить вред обидчику, но рвущиеся изнутри силы были выше неё. Кончики пальцев начинало покалывать, потом шумело в ушах, а потом в голове непроизвольно появлялись картины, которые могли стать реальностью. Она только представляла, что отталкивает обидчика, а он уже летел на землю, сбитый с ног. И был только один способ заставить его забыть о произошедшем или исказить его воспоминания – мысленно приложить руку к его лбу и шептать особые ведические слова.
– Боюсь, наша девочка сейчас в полной растерянности. Контролировать дар меня учила мама. Она рассказывала мне способы выходить из ментального транса, не причинив никому вреда. Но кто поможет Амалии? Если письмо ещё не нашло нашу девочку, она не понимает, что с ней происходит и, наверняка, считает себя опасной для других.
Фабьен вздохнул. Луиза знала – он тяжело переживает, что не может помочь дочери.
– Ты ведь успела рассказать ей обо всём. Она была мала и больна. Многого не поняла. Но я верю, что твои слова отложились у неё на подсознании. Они помогут ей в критическую минуту.
Амалия хорошо держалась в седле. Себастину понравилось, как легко она нашла общий язык с грациозным рыжим иноходцем. Но всё равно принц не стал пускать свою лошадь галопом, а выбрал для прогулки самый медленный аллюр.
"Они спустились к озеру, что раскинулось в низине недалеко от дворца. Живописные места. Принц не хотел спугнуть Амалию, сразу начав с интересующей его темы, а потому рассказывал о местной достопримечательности – певчих птицах. Затем попросил об ответной любезности – поведать о флоре и фауне Шерстонской дубравы.