Он согласно кивнул, нашарил в темноте фонарь и зажёг его.
– Идём.
Глава 11
Той же тропинкой, какой шли до водопада, мы вернулись к квадроциклу. Дождь совсем прекратился, ветер утих и все лесные шорохи как будто бы исчезли. Рычание мотора и яркий свет фар разрезали ночную тьму, и мы двинулись в обратный путь.
Сидя за спиной Уаэтта Торнтона, я всю дорогу размышляла, как мне стоит теперь относиться с нему и к его абсурдному рассказу про неких Иннатов. Нравится ли он мне теперь также, как раньше? Он красивый, образованный, интересный парень.
Благополучно выбравшись из леса, мы в скором времени вновь оказались на знакомой подъездной аллее особняка мэра. Я рассчитывала, что Торнтон довезет меня до дома, но у него, вероятно, были другие планы.
Когда квадроцикл въехал в просторный гараж, я спрыгнула и поспешила к зеркалу на стене. Ну надо же? Я снова выгляжу на свои восемнадцать, следов болезни или усталости и в помине нет. А самое важное – глаза. Они совершенно обычные, не болят и не полыхают огнем. Ну, разве что, радужка излишне яркая.
Уаэтт поставил наш транспорт в углу, накрыл чехлом и направился ко мне. Помимо воли я искренне улыбнулась ему. Я была ему по-настоящему благодарна в тот момент.
– Я понимаю, насколько глупым мог показаться тебе мой рассказ об Иннатах. И чтобы развеять все твои сомнения, хочу предложить еще одну ночную авантюру.
Растянув губы в обаятельной белозубой улыбке, он взял меня за руку и повел наверх, в дом. Я не возражала, ведь совершенно точно – мы тут были не одни.
В особняке нашего мэра я была впервые. Прихожая и гостиная тонули в темноте. Тишина стояла такая, будто дом был пуст. Ни одна ступенька добротной деревянной лестницы не скрипнула, пока мы крадучись поднимались наверх.
Просторная комната, в которую меня привёл Уаэтт, была чем-то средним между библиотекой и гостиной. Две стены занимали высоченные стеллажи с книгами. Посреди помещения, смотрящий на широкую плазменную панель на стене, стоял обитый светлой клетчатой тканью диван. У занавешенного плотными шторами окна – низкий столик и два глубоких английских кресла, по бокам которых расположились одинаковые высокие торшеры на резных ножках.