Он сел рядом со мной на диван и протянул книгу, раскрытую на странице с черно-белым портретом миловидной девушки, которой кто-то поверх типографской краски обвёл голубым глаза.
– Этот том отпечатан в типографии Браунов, кстати. У твоего дяди, наверное, есть экземпляр. Здесь собрана вся история Дипвуда, со времен первых переселенцев.
Я стала с любопытством листать страницы, посвященные Саманте Фрэйзер.
– Тут написано, что ее считали прорицательницей?
– Да. Это именно ее предсказания убедили всех плыть на дикий Гриншеттер, а не в уже существовавшие тогда колонии.
Я постаралась осмыслить новые сведения. История Саманты в некотором роде напоминает мою.
– То есть, ее глаза были совершенно обычными, и только здесь…
– Верно. У тебя, как я понял, было так же…
А что, если мерцающие глаза – признак одаренности? Я вернула Уаэтту книгу, поднялась, и стала прохаживаться по комнате.
– Спустя несколько лет, когда наши колонисты уже освоились на этой земле, произошло событие, поставившее под угрозу жизнь островитян. Слышала, наверное, здесь от кого-нибудь название «Ковен Секвойи»?
– Впервые слышу сейчас от тебя.
– Вождь Торнтон, тогда уже первый мэр разрастающегося Дипвуда, вот-вот собирался выдать Саманту Фрэйзер замуж за своего старшего сына, который был в нее без памяти влюблен. Его чувства были взаимны, и жить бы им долго и счастливо, если бы не вероломное вторжение чужаков.
– Вот как. Значит, в современных Фрэйзерах из ущелья все же течет шотландская кровь.
– Все же да.
– И это их горожане прозвали «Ковеном Секвойи»?
– Да. Потому что захватчики – не были людьми.
Я вздохнула – опять мистика. Мало с меня Иннатов, а тут оказывается, есть еще какие-то другие нелюди. Уаэтт затянул паузу, и я с едва скрываемым раздражением его поторопила:
– И кто же они?
– Декстралы. Давным-давно Декстралы и Иннаты были одним видом.