Они-то и освещали сейчас это небольшое пространство.
Торнтон, без всяких церемоний, вроде «может чайку», подвел меня к дивану, а сам направился к книжным полкам.
– Мой род, как и твой, существовал на Шотландском высокогорье с незапамятных времен, – начал он свой рассказ, попутно просматривая корешки старинных изданий.
Какие-то кланы сосуществовали в мире, какие-то враждовали. Но три клана Иннатов – Торнтоны, Брауны и Фрэйзеры, на протяжении столетий были тесно связаны между собой многочисленными межклановыми браками, и всегда держались вместе, наступая на всякого противника единым фронтом.
Так, вероятно, и продолжалось бы до наших дней, но на пути к благополучию и процветанию встал непобедимый враг – церковь.
Я согласно кивала:
– Бабушка рассказывала, что в те годы по нашей земле прокатилась волна религиозных репрессий. Неугодных власти и церкви людей обвиняли в колдовстве направо и налево. Ересь приравнивалась к государственной измене…
– Да. Торнтонов и Браунов объявили вне закона и преследовали по всей Шотландии.
Я внимательно слушала, но пока что не находила в его рассказе ничего для себя нового.
– С Торнтонами и Браунами – ясно. А что же Фрэйзеры?
– Фрэйзеров тогда не тронули, но за подозрение в пособничестве неверным все же держали под прицелом.
Меня вдруг осенило:
– Фрэйзеры, которые живут теперь в ущелье – это потомки тех Фрэйзеров, которые приплыли сюда в восемнадцатом веке вместе с Торнтонами и Браунами?
– И да, и нет.
– Как это?
– Фрэйзерам не было нужды бежать из Шотландии. Клан был очень силён и мог противостоять нападкам со стороны короны. Единственным представителем клана, отправившимся в Америку вместе с беглецами, стала юная Саманта Фрэйзер.
– Саманта? Та самая, с горящими, как у меня, глазами?"
"– Верно.
Уаэтт вытащил небольшой томик в кожаном переплете и стал его листать.
– Так потом и оказалось, да?
– Почти. То есть, старший сын Торнтона, действительно, питал к ней нежные чувства, коими она и воспользовалась, чтобы попасть на корабль. Вот она, смотри.