– Неплохой человек, но в таких вещах – недалекий, – сказала Мидори. – Например, сердится, стоит мне надеть не белые трусы. Разве это не ограниченность?
– Да-а. Но… это проблема вкуса, – сказал я. – Меня удивляет уже сам факт, что ты понравилась такому человеку. Но об этом я молчу.
– А ты чем занимался?
– Ничем. Тем же самым.
Затем я вспомнил, что пробовал мастурбировать, как и обещал Мидори, думая о ней. И тихо, чтобы никто вокруг не услышал, рассказал ей об этом. Ее лицо засветилось, щелкнули пальцы.
– Ну и как? Получилось?
– По ходу стало стыдно, и я бросил.
– Что, не вставал?
– Нет.
– Нельзя, – искоса глядя на меня, начала Мидори, – нельзя стыдиться. Нужно думать о всяческих пошлостях. Я говорю, можно, значит – можно. В следующий раз позвоню и буду подсказывать: «Да… так хорошо… как сильно… нет… кончаю… а-а-а… нельзя». А ты, слушая меня, попробуешь еще раз.
– Телефон в общежитии стоит в коридоре у входа. Там постоянно снует народ, – пояснил я. – Буду дрочить в таком месте – комендант меня точно прибьет.
– Ах так, да? Слабо?
– Ничего не слабо. Как-нибудь еще раз попробую.
– Давай.
– Ага.
– Я, наверное, не особо сексуальная? Сама по себе?
– Нет, проблема не в этом, – сказал я. – Как бы тебе объяснить? Все дело в позиции.
– А у меня чувствительная спина. Когда гладят пальцами.
– Буду знать.
– Может, сходим на мазохистский фильм? Прямо сейчас? Что покруче? – предложила Мидори.
Мы с Мидори зашли в ресторанчик, съели морского угря, потом нашли один из оставшихся на Синдзюку запустелых кинотеатров и посмотрели подряд три фильма только для взрослых.
– Я б на месте младшей сестры вряд ли сошла с ума. Наоборот, смотрела бы, чтоб ничего не пропустить, – сказала мне Мидори.
– Пожалуй.
– Тебе, кстати, не кажется, что у младшей сестры для девственницы слишком темные соски?
– Точно.
Она увлеченно смотрела фильм, как бы въедаясь в него.