Никто не кричал, но при этом и не старался говорить тише. Никто громко не смеялся, никто никого не звал, не махал руками. Все тихо беседовали вполголоса. Люди ужинали группами по три-пять человек. Пока кто-то говорил, все внимательно его слушали, кивая головами. Заканчивал говорить один, и в разговор вступал следующий. О чем они говорили, было непонятно, но монологи эти напомнили мне ту причудливую игру в теннис. «В их кругу Наоко говорит точно так же», – предположил я. Странно: на мгновение я ощутил грусть с примесью ревности.
У меня за спиной лысеющий мужчина в белом халате – по виду врач – подробно объяснял нервозному молодому парню в очках и женщине средних лет с беличьим лицом, как происходит выделение желудочного сока в условиях невесомости. Парень с женщиной слушали, иногда вставляя «вот оно что» и «да что вы говорите». Но я вслушивался, и меня постепенно одолело сомнение: действительно ли врач этот человек в халате?
Никто здесь не обращал на меня особого внимания, никто не рассматривал в упор и даже не замечал моего присутствия.
Только один раз человек в халате внезапно обернулся и поинтересовался, сколько я здесь пробуду.
– До среды, – ответил я.
– Хорошая сейчас пора. Здесь. Но непременно приезжайте зимой. Так хорошо – все в снегу.
– Наоко, может быть, уедет отсюда до снега, – сказала ему Рэйко.
– И все же зимой хорошо, – повторил он очень серьезно, и мои сомнения стали только основательней.
– Какие разговоры ведут эти люди? – спросил я у Рэйко.
– Как какие? Обычные. О событиях прошедшего дня, о прочитанных книгах, о погоде на завтра. Или ты ждешь, что кто-нибудь встанет и закричит: «Сегодня белая медведица съела звезды, поэтому завтра пойдет дождь!»"
"– Нет, я не об этом. Просто, все говорят так тихо, что я невольно подумал: о чем?
– Действительно, здесь тихо, поэтому люди естественным образом начинают и говорить тихо. – Наоко аккуратно сложила рыбьи кости на край тарелки и вытерла платком рот.
– Пожалуй, так, – согласился я, но за тихим спокойным ужином среди этих людей я вдруг понял: удивительно, мне не хватает людской суеты. Вдруг стали милы смех, бессмысленные окрики и надменные фразы. Одно время мне действительно надоела вся эта канитель, но сейчас, жуя в странной тишине рыбу, я не мог найти себе места.