Огненный князь 2 (СИ)

Но какой ценой? Её правая рука, нашедшая укрытие в кармане пиджака, истерзала в клочья шёлковую ткань подкладки, а ногти левой, сжатой в кулак, глубоко впились в ладонь.

В номере, соседствующим с апартаментами Багрянина, Тайный Сыск разместил следящую и записывающую даже полёт мухи аппаратуру. Полная уверенность Вероники в том, что Тимофею ничего не грозит до дня совершеннолетия, не являлась причиной бросить всё на самотёк. Она же была профессионалом, а значит, должна была держать под контролем всё.

Именно поэтому сейчас Багрянин (нет, пока ещё Мышкин, поправила она себя) поил элитными винами потаскушек из Третьего отдела Тайной Канцелярии, который с усмешкой называли «Сладким» — ему доставались вполне определённые задания. Словно подтверждая её мысли, эти шлюхи беззастенчиво лапали Тимофея, недвусмысленно то оголяя длинные ноги, то демонстрируя всё содержимое декольте. А ведь первая, под маской блогерши была более адекватной и играла более тонко.

К сожалению заинтересовать Тимофея она так и не смогла и их знакомство ограничилось лишь случайным сексом."

"Пока девушки, среди которых каким-то образом затесалась и одна из одноклассниц объекта, с радостными, визгами брызгались водой из наполняющегося джакузи, Тимофей подошёл к зеркалу. Самовлюблённый гад! Мысленно выругавшись, Вероника с вызовом уставилась прямо в его бесстыжие глаза — одна из камер таилась именно в этом зеркале.

Вдруг изображение, будто не выдержав накала чувств Алгомской, помутнело, зарябило, скрывая парня от следящих за ним взглядов. По недовольным возгласам обоих агентов, что вместе с ней заступили на дежурство, она поняла, что и остальные камеры постигла та же участь. Пара минут суеты, чертыханий и возни с проводами — и она вновь смотрит на Багрянина (Мышкина же, черт побери!), а он, не подозревая, что его сверлит напряжённый женский взгляд, идёт к своим дамам в ванную… нет, чтоб его черти взяли, не идёт —чуть ли не бежит, покачивая возбуждённым членом, точно флагом на параде!

То, что потом творилось на экране, даже порнухой нельзя было назвать.

Жаждущие рты и руки, переплетённые конечности, мелькающие груди — шевелящийся комок плоти излучал такую похоть, что легко преодолела преграды в виде стен.