Кесри насторожился. Подобное собрание туземных командиров было событием необычным и в лагере, и в городке. Английские офицеры категорически запрещали этакие сборища, полагая, что они приводят к заговорам и мятежам. Собрания допускались только с одобрения адъютанта, но позволяли их крайне редко, и лишь для решения семейных и кастовых вопросов. И потому совещание в столь позднюю пору было чем-то неслыханным.
Пагла-баба прямо-таки читал мысли Кесри.
— Субедар получил разрешение адъютанта, — сказал он.
— Тебе эти гости знакомы?
— Только один. Он и твой родственник — брат Хукам Сингха.
— Чандан Сингх?
— Он самый. Деверь твоей сестры Дити, верно?
— Да. Что он здесь делает?
— Не ведаю. Поторопись, Кесри!
Миссис Бернэм глянула свои записи.
— Если помните, я спросила, когда впервые проявились симптомы вашего недуга.
Захарий опорожнил стакан и снова себе налил.
— Кажется, лет в двенадцать-тринадцать.
— Они возникли сами по себе или от общения с другой жертвой?
Захарий выпил залпом.
— Дружок Томми научил.
Карандаш порхнул над страницей и замер. Миссис Бернэм прокашлялась.
— Позвольте узнать, мистер Рейд, знакомы ли вы… с действом, которое Божественное провидение замыслило как священный акт продолжения рода.
Захарий тоже откашлялся.
— Если вы спрашиваете, познал ли я женщину, мой ответ — да.
— И сколько же, осмелюсь спросить, вам было лет, когда вы впервые вступили в интимную связь?
Захарий налил бренди в оба стакана.
— По-моему, шестнадцать.
— И кто была эта женщина?
— Шалава, если вам так интересно.
— В смысле, женщина с улицы?
Захарий фыркнул.
— Скорее, из дома. Публичного.
— Вы часто бывали в этих домах, мистер Рейд?
— Раза четыре или пять, не помню.
— Понятно. — Миссис Бернэм глубоко вздохнула и, помолчав, спросила: — И только с этими женщинами вы… совокуплялись?
— Да.
— Мистер Рейд… — Миссис Бернэм покашляла и пригубила бренди. — Чрезвычайно важно, чтобы вы были со мной откровенны.
Захарий вскинул бровь."
"— Я вас не понимаю, миссис Бернэм. Я так откровенен, что куда уж больше.
Мадам осуждающе нахмурилась.
— Нет, это неправда.
Захарий ответил гневным взглядом.
— Откуда такая уверенность? Вы же обо мне ничего не знаете.
— Прошу вас, мистер Рейд, подумать и быть со мной искренним, — не отставала мадам.