— Если б я спросила, был ли в вашей жизни случай, когда вы соблазнили и обесчестили невинную девушку, смогли бы вы с чистой совестью опровергнуть сей факт?
— Да, черт возьми, смог бы! — рявкнул Захарий. — Ничего подобного я не делал!
— Но у меня иные сведения, мистер Рейд. Я знаю наверняка, что вы растлили одну, по крайней мере, несчастную девушку.
— Вы не можете знать наверняка, потому что это вранье! — взбеленился Захарий. — Я никого не растлевал!
— А что, если об этом я узнала от самой жертвы и вот в этой самой комнате?
— Говорю вам, не было никакой жертвы! — заорал Захарий.
Глядя ему в глаза, миссис Бернэм произнесла:
— О Полетт Ламбер. Станете ли вы отрицать, что соблазнили эту милую девушку и надругались над ней?
У Захария отвисла челюсть, на мгновенье он лишился дара речи, но потом залопотал:
— Не может быть… Полетт не могла такое сказать… не было этого…
— Однако вот сказала. Я это слышала из ее собственных уст. В этой комнате.
— Что именно она сказала?
— Отвечу.
— Невероятно! — опешил Захарий. — Как я признался, мне ведомо, от чего появляются дети, но уверяю вас, миссис Бернэм, у нас с Полетт ничего подобного не было!
— Сожалею, мистер Рейд, но вы, конечно, согласитесь, что нельзя полагаться на слово человека вроде вас, раба похоти, который не стыдится у всех на виду «драить штырь» и настолько не владеет собою, что в публичном месте возбуждается при виде женщины, годящейся ему в тетушки!
— Полноте, не такая уж вы старая, — вяло возразил Захарий.
— Даже если б я годилась вам в бабушки, это не имело бы значения для такого распутного прохвоста, как вы! — Миссис Бернэм повысила голос.