— Скажу вам прямо: со дня бегства Полетт из нашего дома я знала, что тому виной вы. У меня не было и тени сомнения, что она скрылась, дабы родить незаконного ребенка. Своими опасениями я поделилась только с Ноб Киссином-бабу, и он со мною вполне согласился. Кроме него, о том я не сказала никому, даже мужу, ибо не хотела навлечь еще больший позор на Полетт. Но знайте: воздаяние неизбежно. Как только вы здесь появились, я вознамерилась открыть вам пагубность вашей жизни и поквитаться с вами за то, что вы сотворили с Полетт.
Миссис Бернэм разгорячилась, на щеках ее зардели яркие пятна. Удивительно, но пылкость ее охладила Захария, и с минуту он раздумывал, как убедительнее представить всю беспочвенность этаких домыслов.
— Вы, безусловно, правы в одном, миссис Бернэм, — наконец сказал он спокойно. — Да, с нашей первой встречи на «Ибисе» меня ужасно тянуло к Полетт. Однако мы виделись наедине всего раз-другой, и всякое такое свидание заканчивалось спорами или ссорой. Признаюсь, был один поцелуй, но и только.
Тут вдруг Захария осенила мысль, и слова замерли на его губах. Он откинулся в кресле и, уставившись в потолок, поскреб подбородок, а предположения уже роились в его голове.
— В чем дело, мистер Рейд?
Мадам отложила блокнот и, подавшись вперед, вперила любопытный взгляд в Захария, которого обуяло злорадство, ибо внезапно они поменялись местами, точно корабельные офицеры, друг другу передавшие вахту.
— Пустяки, миссис Бернэм, — с напускным равнодушием ответил Захарий. — Так, мыслишка одна пришла.
— Какая? Пожалуйста, скажите.
Захарий немного помедлил, наслаждаясь просящим тоном мадам.
— Даже не знаю, стоит ли говорить.
— А что такое?
— Понимаете, какая штука, миссис Бернэм, это больше касается вас, нежели меня и Полетт, и может причинить вам большое огорчение.
Мадам опустила глаза.
— Скажите, это как-то связано… — начала она скрипучим, напряженным голосом, но смолкла и теперь сама отерла лицо, — с моим мужем?
— Да, — кивнул Захарий.
Миссис Бернэм прижала к груди руки с переплетенными пальцами."
"— Вы обязаны все рассказать, мистер Рейд. Я должна знать.
Голос ее напрочь утратил былую властность, в нем слышалась только мольба.