Кесри перевел взгляд на незнатных зрителей, собравшихся на холме. Среди них он узнал Фредди, рядом с которым стоял юноша в сюртуке и панталонах. Лицо его как будто было знакомо, но Кесри не мог вспомнить, где видел этого человека.
Пушка бабахнула в восьмой раз, когда внимание Полетт привлек великан-заряжающий. Вглядевшись в него, она достала подзорную трубу.
— Куда ты смотришь, э?
— Вон на того пушкаря.
— На какого?
Полетт передала трубу Фредди:
— На, погляди. Может, узнаешь его.
— Да кто он такой?
— Смотри, смотри.
Фредди приник к окуляру, с добрую минуту разглядывая великана, и лицо его расплылось в улыбке.
— Думаешь, это он? Калуа с «Ибиса»?
— Возможно, хоть я не уверена.
Парад закончился, и на поляну хлынули зрители, чтоб хорошенько рассмотреть английских солдат и сипаев. Полетт дернула Фредди за рукав:
— Давай подойдем поближе.
Спустившись с холма, они затесались в толпу и остановились ярдах в пятидесяти от пушки.
— Да, это он, — сказала Полетт. — Никаких сомнений.
И тут гигант посмотрел в их сторону.
— Интересно, он знает, что хавильдар — брат Дити? — проговорила Полетт.
Калуа как будто прочел ее мысли и теперь чуть заметно кивнул. Полетт улыбнулась:
— Да, знает.
На другом конце поляны мистер Бернэм с брезгливой гримасой взирал на толпу, окружившую военных.
— Нет ни малейшего желания уподобляться этой шушере, — сказал он жене. — Сейчас мы уедем, но сперва я перемолвлюсь с коммодором.
— Хорошо, дорогой, я подожду тебя здесь.
Мистер Бернэм повернулся к Захарию:
— Я могу быть уверен, Рейд, что под вашим приглядом никакой обкуренный придурок не слямзит ридикюль моей супруги?
— Будьте благонадежны, сэр.
Судовладелец отошел, оставив между миссис Бернэм и Захарием неуютный прогал, который они постепенно сократили, встав почти плечом к плечу.
— Давненько мы не виделись, мистер Рейд. Надеюсь, пребываете в добром здравии?
— Да, благодарю вас.
Они не встречались с новогоднего раута. В Макао Захарий провел пару дней, а все остальное время был на Гонконге, сопровождая мистера Бернэма, начавшего возведение новых построек.
— А как вы себя чувствуете, миссис Бернэм?
— К сожалению, неважно. Потому-то я и осталась в Макао, когда муж уехал на Гонконг.